Валютчики
Шрифт:
– Каких еще девочек?!
– Билеты! Все, побежал! Целую! Позвоню, как смогу!
– Не отказывай себе ни в чем! – ответила Майя и через мгновение в трубке раздались короткие гудки…
…В депутатском зале я раздал девочкам заранее приготовленный дорогой шоколад в красивой упаковке и, пройдя контроль, где меня никто и не подумал обыскивать, вышел на летное поле. «Рафик», который должен был отвезти к самолету, стоял пустой. Водитель быстро докурил сигарету и, коротко поздоровавшись, лихо взял с места, а я подумал, что сегодня все стараются доставить меня, как можно быстрей, усмотрев в этом добрый знак. Не то чтобы я суеверный поклонник примет, просто, когда начинаешь какое-то новое дело, лишняя уверенность, что все получится, не повредит. У трапа уже никого не было. Поблагодарив водителя «Рафика», я выбрался из машины и взбежал по трапу, улыбаясь выглянувшей стюардессе.
– Здравствуйте! – Я протянул ей билет, откомпостированный в депутатском зале, и заметил на ее лице легкое удивление.
Я не очень походил на толстопузых пиджаков, да и галстука на мне не было, не говоря уже о довольно потертых джинсах и такой же куртке из кожи какого-то доисторического животного, но они, в смысле стюардессы, навидались всякого. Отметив в своем журнале, она вежливо улыбнулась и приятным голосом попросила пройти в салон.
Мое место оказалось у окна, чему я был рад – люблю смотреть с высоты. То есть, конечно, боюсь ее, но не настолько, чтобы не наслаждаться видами, которые можно увидеть только из самолета. Рядом сидел немолодой мужчина с портфелем, из которого торчал веник. Он то и дело порывался встать, чтобы убрать портфель в багажное отделение над головой, но по салону все время кто-то ходил, и сосед никак не мог спрятать свой драгоценный веник, что-то недовольно бурча себе под нос. Наконец, все уселись, и ему удалось воплотить свой замысел. Веник с портфелем избавились от нервного хозяина, да и он от них с не меньшим удовольствием, что легко читалось у него на лице.
Белые линии под нами уже слились в одну длинную непрерывную полосу, в ушах заложило, и я вдруг почувствовал, нет, не страх. Задним умом все сильны, сейчас-то могу сказать, что это было предчувствие, но в тот момент показалось, что я впервые в жизни испугался, что самолет упадет. Такая мысль тоже была наряду с опасением, что в этом случае наш роман с Майей закончится в самом нежном его периоде, а я так и не познакомлюсь с ее американской сестрой, о которой Майя прожужжала мне оба уха. Еще о чем-то думал, но это не имеет ровно никакого значения, потому что, как известно, человек настолько бессильное существо, что может лишь предполагать. Да и то не всякий…
Самолетная еда (особенно после вчерашней лазаньи) даже на вид казалась кормом для бродячих собак, и я благоразумно заверил стюардессу, что сыт, к тому же был уверен, что во Владике меня ждет настоящее кавказское гостеприимство со всеми особенностями национальной кухни. Чтобы не смущать счастливого обладателя ценного веника, решившего, судя по всему, использовать каждую потраченную на билеты копейку, я отвернулся к окну, наблюдая за проплывающими внизу облаками. Тревога отступила, но я знал, что не ушла, а затаилась где-то неподалеку, готовая заорать во весь голос при намеке на опасность. Внезапно раздавшаяся лезгинка и одобрительные выкрики откуда-то из хвоста самолета вынудили оторваться от небесных пейзажей – я увидел двоих молодых парней с бородами и в папахах, лихо выплясывающих недалеко от туалетных кабинок…
– Уважаемые пассажиры! – Чуть заглушая музыку, раздалось в динамиках. – Займите, пожалуйста, свои места!
Танцоры и не думали останавливаться. Больше того – к ним присоединились еще двое, и тревога мигом напомнила о себе нежным скрежетом острых когтей об сердце. Не хватало еще умереть из-за лихачества так не вышедших из неолита удальцов. По проходу к танцующим быстро двигалась стюардесса. Заметив мой взгляд, она уверенно улыбнулась и, подойдя к вошедшим в раж плясунам, что-то сказала. Слова заглушила музыка, возраст которой исчислялся сотнями лет, но движения ее рук определенно указывали на то, что она просит немедленно прекратить джигитовку. Музыка стихла, и было слышно, как яростно коверкая русские слова, лихие плясуны объясняют, что они всегда танцуют, когда видят Казбек.
Я вновь посмотрел в иллюминатор – никакого Казбека с Эльбрусом и прочими Эверестами видно не было. Все те же безмятежные облака под нами и серое, почти стальное небо вверху.
– Идиоты, – негромко проворчал сосед, аккуратно складывая оставшиеся после корма пакеты, – всегда одно и то же.
– Что, в каждом рейсе так?
– Почти. Вот увидите, когда приземлимся, они снова начнут выделываться друг перед другом!
Он оказался прав. Едва самолет приземлился, пару раз подпрыгнув так, что я даже похвалил себя, что не прельстился несъедобным угощением славной советской авиакомпании, как вновь раздалась знакомая лезгинка, и уже несколько человек начали отбивать ногами, выкрикивая что-то залихватское и такое же непонятное.
Сосед достал свой портфель с веником и протянул мне ладонь:
– Удачи! Может, еще увидимся – Москва ведь большая деревня!
Я пожал протянутую руку, внезапно вспомнив о Майе.
– Ну да, не маленькая, – я улыбнулся и полез в проход, надеясь добраться до трапа раньше все более энергично выплясывающих горцев, – удачи!
Глава 3
…У трапа, как и было обещано, меня встречала машина, и какая! Белая «Волга», обклеенная разноцветными свадебными лентами и с куклой в свадебном платье на капоте! Не думая, что это за мной, я сбежал с трапа и едва не врезался в заступившего мне дорогу горца в папахе и с настоящим кинжалом на поясе.
– Ден! – Донеслось из открытого окна «Волги».
Из машины выпрыгнул еще один джигит лет семнадцати, в этот раз без папахи и, подбежав ко мне, с преувеличенным гостеприимством, выдохнул:
– Здравствуй, дорогой! Я Давид, Жорин брат! Мы так ждали тебя!
– Привет, – я протянул руку, отмечая, с каким удивлением смотрят на нас пассажиры и стюардесса.
– Хорошо, что ты приехал! – Все так же патетично продолжал Давид, Жорин брат. – Кушать хочешь?!
– Мы на этом поедем? – Я с сомнением указал на «Волгу».
Давид энергично закивал.
– Хорошая машина! На трассе 140 кладет! Даже больше! Да, Джумбер?!
«Папаха» кивнул, разглядывая спускающихся по трапу пассажиров.
– Ты все сделал, о чем говорил Жора?
– Все! – Встав в горделивую позу, Жорин брат продолжил. – Если Жора сказал надо, весь Кавказ перевернем, но сделаем!
– Хорошо, – ответил я, садясь на заднее сидение «Волги», где внезапно обнаружился третий джигит.
Одетый в костюм-тройку с галстуком неопределенного цвета этот ничего не сказал, лишь хмуро оглядел меня, словно подозревал в чем-то неприличном, и отвернулся к окну. Давид запрыгнул на переднее пассажирское сидение, обладатель папахи сел за руль. Прежде чем Давид вновь запел свою лебединую песнь, я спросил:
– А менее заметную машину нельзя было взять? Зачем эта кукла, ленты?
Я старался не выдать раздражения от идиотской мишуры, которая напомнила веник в портфеле, – получалось не очень. Давид резко развел руками, едва не вынеся закрытое стекло.
– Моя сломалась по пути! – Посмотрев на «папаху», он добавил, – я этому Сосо башку оторву! Мамой поклялся, что новый инжектор!
– Зачем ты к нему вообще ездишь?! – «Папаха» откликнулся неожиданно писклявым голосом. – Приехал бы ко мне, я бы все сделал!
– Да, брат, в следующий раз прямо к тебе! – трогательно пообещал Жорин брат.
Стукнув «папаху» по плечу, Давид обернулся ко мне и, указывая на «молчаливого», с отчетливой благодарностью в голосе добавил: – Хорошо, что нас Марат встретил! У него сегодня свадьба!
Я посмотрел на хмурого Марата, подумал о его бедной невесте, но вслух произнес другое, обращаясь к Давиду:
– Помещение готово?
– Конечно! – жестикулируя, отрапортовал Давид. – Прямо рядом с кабинетом начальника милиции!