Вам не понять – вы же офицер
Шрифт:
А теперь, судя по телефонному диалогу, он уже не живой.
Проверять-то все равно надо будет, только принятие решений облегчится – ведь с покойника, известное дело, много не спросишь, а все кому не лень на него всю грязь и сольют. Не иначе.
Еще помнится, что когда Гармонин дело читал, то плевался и матерился. И вот на что жаловался…
С одной стороны, командиры Парнеева характеризуют как ленивого и наглого сержанта. Мол, звание ему присвоили в ШМАСе незаслуженно. Звание свое он не оправдывает. Личный состав и аэродромную технику ему доверять как бы нельзя.
Но те же командиры дают показания, что жалоб на Парнеева от молодых солдат не было. Не настучали командирские стукачи, что Парнеев чморит [9] салаг, напивается пьяным или ходит в самоволки.
А рядовые сослуживцы – «деды», «черпаки», «щеглы» и «духи» [10] на допросах поведали, что и характер и кулаки Парнеев имел твердые. На всех сроках службы неуставные поползновения на свою персону жестко пресекал. Говоря просто, неразумных дедов лупил, а с разумными дружил. И дружба держалась на том, что у Парнеева всегда водились деньги! Причем больше, чем ему присылала мама или выдавало за службу государство.
9
«Чморить», «чмырить», если верить В. И. Далю, изначально обозначало «чахнуть», «пребывать в нужде», «прозябать», постепенно этот глагол родил имя существительное, определяющее жалкого человека, находящегося в униженном угнетенном состоянии. В тюремном мире, склонном ко всякого рода тайным шифрам, слово «ЧМО» стали рассматривать, как аббревиатуру определения «Человек, Морально Опустившийся», что недалеко от изначального смысла, а в армейском обиходе «чмо» – пренебрежительное обозначение неопрятных, расхлябанных, малохольных, туповатых и т. п. военнослужащих и иногда расшифровывается как «чрезвычайно молодое общество», то есть просто молодые солдаты «чахнущие и пребывающие в нужде» до призыва очередных молодых воинов, что в основном соответствует толкованию В. И. Даля.
10
«Деды», «черпаки», «щеглы» и «духи» – в разных родах и видах войск, в разных округах существовали и существуют различные виды классификации военнослужащих срочной службы в зависимости от срока службы, первые полгода – салаги, салабоны, духи и т. д., второе полугодие – щеглы, молодые и т. д., третье полугодие – почти повсеместно – черпаки, поддедки, четвертое полугодие – деды, годки на флоте, а после издания приказа Министра обороны об увольнении в запас и призыве пополнения деды становятся «гражданами Советского Союза».
На контрольный же вопрос, который дознаватель всем задавал, чтобы не упустить версию об убийстве и возможном сокрытии трупа Парнеева, все допрошенные отвечали, что им ничего не известно о наличии у Парнеева неприязненных отношений с кем бы то ни было – как в гарнизоне, так и за его пределами.
Отсюда и основной вопрос, на который за всю зиму не найден ответ. С чего бы Парнееву вдруг самовольно оставлять часть?
Указаний на его убийство тоже не имелось.
Проверять все это в первый раз Гармонин выехал в дивизию в середине января. А когда возвратился, то вся контора слышала, как Шеф Палыча отодрал за то, что тот не разобрался, кто же в дивизии носит часы Парнеева, как о том сообщила в жалобе гражданка Аббасова.
Однако что-то я на воспоминания отвлекся, а о чем тем временем уважаемый коммунист-руководитель по телефону гутарит? Вот же нахватался от казачка-то, от Глушакова…
А Шеф, похоже, Гармонина по телефону допрашивает. Жаль, не слышно, что Толстый отвечает.
– Говоришь, еще вчера после теплого дождичка?
– …
– Боец, значит, гайку снимать пошел и труп в том сугробе нашел, что под забором автопарка?
– …
– Внутри или снаружи?
– …
– Внутри? Эт-т-то хорошо!
– …
– Череп, значит, проломлен? А чем?
– …
– Еще не зна-а-аешь? И ножом дважды в спину. Не знаешь каким?
– …
– А-а-а! Не вскрывали еще? Ну, вот это на самом деле хорошо!
– …
– Ну, пришлю я тебе…
– …
– Кого, спрашиваешь? Да всех пришлю! И сам приеду, будь готов!
– …
– Как готов? Ну, запасайся вазелином и намыливайся. А на вскрытии ты должен стоять возле эксперта! Записывать все, что он произнесет – и в протокол, и не для протокола! Меня не встречать! К самолету прислать какого-нибудь дознавателя, чтобы всех, кто со мной прилетит, в столовую и гостиницу проводил. Всё! До встречи!
Что-то сурово Шеф разговор с Толстым закончил. И трубкой телефонной чуть аппарат военный не развалил. Интересно, какие теперь ценные указания последуют?..
Ну вот и они, долгожданные!
– Всё слышал? – Шеф на меня, стоящего у двери глаза поднял. – Нашел Толстый этого урода! Глухарь [11] на контору повесил! Иди теперь, обрадуй жену, – в отпуск ты пойдешь, когда убийство раскроешь да дело в суд направишь!
«Молчи, Стёпа! – сам себе мысленно бормочу. – Молодец, что не спрашиваешь: а почему я?»
11
«Глухарь», он же «висяк», он же «тухляк» и т. п. – преступление, совершенное лицом, которое не установлено, то есть нераскрытое преступление (из профессионального жаргона прокуроров, следователей и оперативных работников).
Вот и шеф твои мысли подслушал.
– Ну что ты там мычишь, Ивахов? Я же отмыл тебя! Даже при нашей вшивой нагрузке помог с тебя взыскание снять, которое ты с прежнего места службы привез! Оправдывай теперь доверие!
Шефу за доброе отношение спасибо, конечно, особенно за направленное «авансом» прокурору округа ходатайство о снятии ранее наложенного взыскания. Но раскрывать убийство, когда труп перезимовал в сугробе, занятие-то не козырное! Какие там следы – что на трупе, что на месте его обнаружения, где труп, судя по вопросам Шефа, до весны кем-то скрытый пролежал?.. Ни места преступления, ни орудия убийства, ни исполнителя. А подозреваемых, почитай, вся дивизия, жители гарнизона и его окрестностей, с которыми убиенный «неприязненных отношений не имел».
Однако пора Шефу ответить. Глубокий вдох!
– Есть! Спасибо! Понял, Пётр Афанасьевич! Готов к труду и обороне.
– Еще один пионер, ети его налево! Толстый, тот просто «всегда готов». А ты? К какому труду? К какой обороне? Иди уже домой, Степан! Собирайся! Водку, что в пакете звенит, с собой возьми! Там-то Гармонин, небось, всё в гарнизоне выжрал, пока труп искал.
Что остается? Изображаю исполнительного придурка. «Кругом!» – сам себе командую вполголоса. Не ударить бы при повороте пакетом с бутылками о косяк…
Выхожу из кабинета. А в коридоре никуда не спешу, дальше слушаю. И слышу, как Шеф настойчиво по рычагам телефона стучит – связи с командармом требует. А одновременно Заму бубнит, сомнениями делится.
– Вот же сукины дети! Что наш Гармонин – однокашник Ильича [12] ,что эти наши поднадзорные военачальники. Разве не мог Толстый ко мне домой вчера дозвониться? А эта голубень военно-воздушная – командиры хорышевские! Разве из воинских уставов не знают, что прокурор армии уведомляется обо всех ЧП [13] не-за-мед-ли-тель-но! Ведь командарму наверняка еще вчера доложили, что труп найден. И командарм молчит! А ведь это он по закону должен мне о преступлениях первым докладывать, а не от меня информации такой дожидаться!
12
«Однокашник Ильича» – см. стр. 25.
13
ЧП – чрезвычайное происшествие, само собой.
– Да уж, Афанасьич! – подает голос Зам. – Не хватает еще, чтобы прокурор Черноямского гарнизона по привычке о трупе на своей земле раньше нас через свой Дальневосточный округ Главному военному прокурору доложил. Ему-то местные менты наверняка на всякий случай капнули.
При этом в канцелярии дверь открыта и тетки сидят молча – тоже слушают, чем прокурор так взволнован.
А Никиты на службе еще нет – окошко над дверью кабинета не светится. Сбрехну, что ключи от кабинета дома забыл и жду Никиту, ежели кто в коридор выглянет.
Ой, пока тут сам себе обстановку объясняю, кажется, телефонистки Шефу командарма дали.
– Здравия желаю, товарищ Командующий! Это вас Агафонов – прокурор ваш беспокоит.
– …
– Чем обязаны, спрашиваете? Да вот думаю, не пора ли нам в Хорышево слетать.
– …
– Как зачем? Сон дурной видел. Видимо, мяса переел вчера, когда разговлялся.
– …
– Это, говорите, к Полоскалову? А он что, и за антирелигиозную пропаганду в армии отвечает? Так он не потянет! Меня бабка еще в сорок четвертом фронтовом году крестила и до самой школы еженедельно в церкву водила. Так что ЧВС и КПСС отдыхают.