Чтение онлайн

– Ты о чем сейчас, Джим? – нахмурился Красич.

– Я еще утром предупредил Джулию, что наша съемочная группа в ее услугах больше не нуждается.

– Ты что, уволил ее?

– Да.

– Почему?

– Я не обязан перед тобой отчитываться.

– Ну что же, – Яромир покрепче прижал к себе девушку, – тогда и я ухожу.

– В смысле?

– Разрываю контракт.

– Ты забыл о сумме неустойки? – прищурился режиссер.

– Нет, не забыл. Выплачу.

– И что, готов рискнуть столь внушительной суммой ради этой пигалицы? Джеро, ты точно болен!

– Я здоров, – холодно процедил Яромир. – И только благодаря Джулии. Поэтому работать без нее отказываюсь.

– Да в конце-то концов, мне что за дело! – Сикорски потер ладонями лицо. – Если она тебе действительно помогает – пусть остается.

– Правильное решение, – усмехнулся Красич. – Ну что же, давайте начнем, наконец, снимать эту злосчастную сцену.

– Через полчаса, Лорне надо обсохнуть и по новой нанести грим.

– ОК, мы с Джулией пока в вагончике побудем. Нас не беспокоить!

Сикорски задумчиво смотрел вслед уходящей парочке. Странное безразличие, овладевшее им после выпитой банки колы, постепенно исчезло, и теперь внутри все сильнее звенел сигнал тревоги. До вчерашнего дня Джим Сикорски был стопроцентным рационалистом и во всякие эти штучки с шаманством и колдовством не верил.

Но происходящее здесь, в Румынии, рационального объяснения как раз и не имело.

А от белесых глаз этой крысы Джулии хотелось бежать как можно дальше.

Еще и чай кто-то разлил. Впрочем, Сикорски ни минуты теперь не сомневался, чья это работа. Ну что же, зато стало понятно, кого она боится.

Надо будет поговорить с бабушкой Иляной, обязательно.

Да, бредово звучит – известный голливудский режиссер собрался советоваться с местной знахаркой на предмет приворота и прочей ерунды. Вот только события последних суток вряд ли можно было назвать ерундой.

Вот сегодня же, после возвращения в городок, и сходит, а пока надо заняться собственно съемками. Посмотрим, что у Джеро получится.

Начали не через полчаса, как собирались, а через час – Лорна решила покапризничать. То согреться никак не могла, то грим плохой, то прическа неправильная.

В общем, когда грудастая звездулечка соизволила наконец появиться на поляне, в съемочной группе не осталось ни одного человека, который не желал бы удачи Джеро. Загрыз бы он уже сегодня эту дурищу, а?

Наверное, актер почувствовал этот всеобщий настрой. А может, действительно понял наконец, как надо играть.

Не столь важно, что именно послужило тому причиной, но на этот раз Красич играл потрясающе. Это был настоящий монстр в человеческом обличье – жестокий, хладнокровный, наслаждающийся своей властью над несчастной жертвой. Вот он швырнул девушку на землю, склонился…

В приблизившихся вплотную карих глазах не было ничего человеческого. В глубине черного зрачка алыми сполохами пульсировала жажда крови, настоящая, неподдельная.

Лорна зажмурилась от ужаса и закричала.

И вот так всегда! Знает ведь свинскую привычку тостера вышвыривать поджаренный хлеб совершенно неожиданно, так, чтобы тормознутая по утрам хозяйка снова вздрогнула и выронила что-нибудь максимально липкое, причем желательно на пол. Знает, но ничего с шутником поделать не может. И с собой тоже – скакать бодрой козочкой по утрам она так и не научилась. Биоритмы не хотят. Они, биоритмы, в полвосьмого утра еще спят, особенно если уснуть получилось около трех ночи.

Ну да, причина бессоницы была очень даже классная, да что там классная – лучшая в мире причина. Возвращение любимого мужчины из длительной командировки. Что? Три дня – не длительная? Это кому как. А ей без Кирилла и день неделей кажется.

Вот и стирай теперь абрикосовый джем с пола, раз уж снова проиграла в битве интеллекта тостеру. Хотя нет, интеллект тут ни при чем, правильнее будет – в битве характеров. Но все равно обидно.

Лана оторвала кусок бумажного полотенца, стерла с плитки оранжевый плюх и, услышав щелчок замка входной двери, быстренько выпрямилась и заняла наиболее стратегически правильную в данный момент позицию – села на самый дальний от входа в кухню стул. Теперь между ней и входом противотанковым укреплением располагался стол.

А вот и танк. Здоровенный такой, мохнатый, улыбается во всю пасть – нагулялся! Оставался, правда, еще один обязательный утренний ритуал, который желательно проводить сразу же, пока хозяйка толком не проснулась, но переполненный мочевой пузырь почти всегда отодвигает ритуал приветственного облизывания на после выгула.

Ничего, сейчас расцелуемся! Хозяйка, ты где! Иди сюда, обниматься будем! Ну, я так не играю! Опять столом отгородилась и хихикает еще!

Алабай, по документам – Тамерлан Хан, а для своих – Тимка, расстроенно хлопнулся на внушительную попу и укоризненно посмотрел на Лану. Потом оглянулся на вошедшего следом хозяина и тоненько тявкнул.

– Что, Тимыч, – Кирилл потрепал лобастую башку пса, – эта жестокая женщина отвергла твою любовь? Не захотела обнять соскучившегося за ночь собакина? А он так спешил с прогулки, так спешил!

– Причем, судя по вашему виду, на пути вам встретилась горная река, никак не меньше, – улыбнулась Лана, любуясь своим мужчиной: высокий, стройный, густые черные волосы слегка завились от влаги, правильные черты лица, которые совсем не портят несколько малозаметных шрамов, глаза цвета горького шоколада – м-м-м, так бы и съела. – А кое-кто даже лапы не вытер, сразу сюда ломанулся. А другой кое-кто, в чьи обязанности входит обтирание этих самых лап, позволил псу это сделать.

– Потому что прекрасно понимаю нетерпение Тимки, – Кирилл обошел стол, присел перед девушкой на корточки, прижался лицом к обнаженным коленкам и хрипло произнес: – Я тоже очень соскучился.

– Кирюшка, пусти, ты весь мокрый!

– Там дождь.

– Так надо было зонт взять. Иди в душ, а то простудишься!

– Уже иду.

– Ты что делаешь!

Горловой смех, голос хозяйки стал на тон ниже, хозяин подхватил ее на руки и унес туда, где иногда льется теплая река, в которой купают и его, Тимку.

Купаться пес не любит, но терпит эту неприятную процедуру, не рычит даже тогда, когда шипучее мыло попадает в глаза. Надо – значит надо.

А хозяева там могут торчать подолгу, причем и поодиночке, и вместе, вот как сейчас.

Потом начнут метаться по дому, кричать, что опаздывают, торопливо выпьют по чашке кофе, зажуют по бутерброду и убегут. На целый день. На долгий-предолгий день. И он останется один, и будет скучать, и часами смотреть в окно, дожидаясь появления далеко внизу знакомых автомобилей. Да, ему оставили полную миску хрустящих вкусняшек, свежую воду в здоровенной лоханке, но это не прогонит прочь скуку, не развеет тоску.