Чтение онлайн

– Не буду спорить, – нахмурился Кирилл. – Я лично ощущал в ней только презрение и ненависть, больше ничего. Никакой душевной болезни, при которой иногда бывают просветления. Но мои и твои ощущения Уголовный кодекс не предусматривает, поэтому Квятковская и была признана невменяемой. И знаешь, так даже лучше.

– Почему?

– Потому что на смертную казнь у нас мораторий, и эту тварь отправили бы в лагерь, откуда сбежать ей было бы гораздо проще.

– Проще? – скептически усмехнулась Лана. – Из колонии?

– Если Квятковская действительно то, что я, да и ты тоже о ней думаем, она нашла бы применение своим способностям. А в психушке ударные дозы психотропов блокируют любые способности. Что они, собственно, и делают.

– Почему ты так уверен?

– Потому что Матвей Кравцов по моей просьбе периодически интересуется состоянием пациентки Квятковской.

– Серьезно?!

– Более чем. Эта дрянь едва не лишила нас с Матвеем самых дорогих людей, да и меня пыталась на тот свет отправить, так что выпускать ее из-под контроля нельзя. Она ведь, если помнишь, твердо намерена довести начатое до конца. Но, к счастью, это ей вряд ли удастся, у овоща с намерениями туго. Во всяком случае, две недели назад Диночка Квятковская находилась по месту прежней дислокации, то есть в психушке, причем в самой строгой изоляции.

– Почему в самой строгой?

– Весеннее обострение случилось. Или весенне-летнее, так будет точнее. Первое время мы с Матвеем серьезно напряглись из-за этой поганки, она ведь едва не сбежала…

– Что?! – Лана почувствовала, как сердце сжалось в тугой болезненный комочек. – Но ты мне ничего не говорил об этом!

– А зачем? Ты и так едва в себя пришла после всех тех событий. Но ничего, все обошлось, тамошние специалисты быстро разобрались с проблемой, у них накоплен большой опыт обращения с буйными пациентами: жесткая фиксация, ударные дозы психотропов. В общем, Диночка постепенно превратилась в пускающий слюни овощ…

– Вот знаешь, – задумчиво проговорила Лана, – по отношению к этой гадине подобная новость ничего, кроме положительных эмоций, не вызывает.

– Это точно. Почти два года все было без изменений, ее давно перестали фиксировать, но по-прежнему держали в строгой изоляции. Потом этот кретин, лечащий врач Квятковской, внезапно решает отменить психотропы.

– Но зачем?!

– Самое поганое, что он так и не смог толком объяснить – зачем. Блеет что-то невразумительное. В общем, через месяц после отмены препаратов у пациентки случился приступ буйства, пришлось снова ее фиксировать и повторить прежний алгоритм действий. Но главное – Дина по-прежнему там, в психушке.

– Точно?

– Абсолютно, Матвей еще в июне, после того как мы узнали о кретинской инициативе доктора и о последствиях этой инициативы, лично съездил туда, чтобы убедиться – все ли в порядке, может, сбежала, а врачи боятся об этом говорить. Там она. Матвей сказал – худая, страшная, исцарапанная, волосы торчат во все стороны, бьется на кровати, кричит. Ему разрешили только через камеру видеонаблюдения посмотреть, в палату не пустили, да оно и понятно. Матвей и сам не захотел, удовольствие ниже среднего. И что самое мерзкое – как припекло, так о матери вспомнила, дрянь! О матери, которую сама же и отравила!

– Что значит – о матери вспомнила?

– А Матвей расслышал среди ее воплей что-то похожее на «Мамочка, спаси!».

– Ужас какой! – передернула плечами Лана. – Но почему ты ни разу мне об этом не рассказывал?

– Именно потому, что ужас. Тем более что нам своего ужаса этой весной хватило.

– Ох, лучше не вспоминай об этом! Все, больше ни слова о Квятковской, два года о ней не вспоминала, и вдруг – на тебе! Ну ее!

– Да, странно, – задумчиво проговорил Кирилл, сворачивая в подземный паркинг их дома. – Почему вдруг всплыло именно это имя?

– Кирюшка, ну хватит! – взмолилась Лана. – Ты лучше вспомни о том, что у нас пес невыгулянный дома извелся!

– Ох ты! – Кирилл торопливо заглушил двигатель. – Бедный Тимыч! Надеюсь, квартиру снизу он не залил.

Квартиру пес не залил, дотерпел, а вот входную дверь, почуяв хозяев, едва не выбил. И возмущенно загавкал, перемежая солидное буханье жалобным поскуливанием.

И, едва дверь распахнулась, алабай, возмущенно покосившись на бессовестных человеков, метнулся к лифту, где принялся подпрыгивать, пытаясь нажать лапой кнопку вызова.

– А говорят – инстинкты, – проворчал Кирилл, подхватывая поводок пса. – При всем уважении к академику Павлову – перемудрил патриарх.

– Ключи не забудь, вон, в двери торчат, – улыбнулась Лана. – Я в душ пойду, звонка могу не услышать.

Обычно упругие водяные струи успешно справлялись со смывом накопленного за день негатива, унося его прочь. Но сегодня почему-то не получалось, засевшая в душе заноза водой смываться не желала. На то она и заноза, можно только выдернуть.

А для этого необходимо определить ее местонахождение. Потому что понять, где именно саднит, Лана не могла. Ноет душа, и все. И никак не успокоить ее, заноза мешает, цепляет, кажется – вот сейчас поймет, где она, причина тревоги и маеты, выдернет, успокоится, но нет.

Не получается.

Ну и ладно, перенесем поиски на утро. Если будет что искать.

Но с тем, с чем не справилась вода, справился сон. Вымотанные напряженным днем и еще более напряженным вечером Лана и Кирилл уснули мгновенно, буквально на пути к подушке. Им даже сны не снились, во всяком случае, Лана утром ничего интересного вспомнить не смогла.

Да, собственно, и вспоминать было особо некогда, потому что проспали. Звонок будильника проигнорировали оба, будильник обиделся и усердствовать не стал. Пусть вон то шерстистое чудище теперь пыхтит, ему больше надо.

Чудище не пыхтело, оно, минут пять поцокав когтями по паркету и сделав три предупредительных шумных вздоха, просто-напросто открыло дверь в спальню могучим плечиком и с разбегу вспрыгнуло на кровать.

Да, его пинали, на него возмущенно орали, его два раза обозвали придурком и четыре – наглым свином, но – цель оправдывает средства! Откуда в его лобастой башке такие мысли, пес не знал. Однако если бы кто-то крикнул «Игнаций!», алабай непременно оглянулся бы.

Потом началась обычная утренняя суматоха под кодовым названием «Опаздываем!», потом Лане позвонили из сервиса и сказали, что ее машина готова и уже стоит у подъезда. Ключи – у охранника.

От радости – соскучилась очень по вождению – Лана на какое-то время забыла обо всем, в том числе и о вчерашней маете. Нет, о том, что Кирилл обещал помочь в поисках Юлии Носовой, девушка помнила, но тягостных ощущений это больше не вызывало.

Разумеется, в офис Лана поехала на своем «Лексусе», так что поговорить о вчерашнем не получилось. Да и чего впустую воздух сотрясать, действовать надо, а первое действие уже было намечено Кириллом накануне – военный совет у него в кабинете. Матвею Кравцову, начальнику службы безопасности холдинга, Кирилл позвонил во время утренней прогулки с алабаем, предупредил главного секьюрити о планируемом сборе, не посвящая в подробности. Посвящение состоится по прибытии на место.