Чтение онлайн

До этого я находился в ужасном расположении духа. Ссора с Селием просто вывела меня из себя. Он наговорил мне кучу непонятного бреда. Я ответил ему тем же… Было так противно на душе, ведь я на самом деле не думал о нем так плохо. Просто, когда он начал обвинять меня в неразборчивых любовных связях, я так раздражился, что захотел уязвить его в ответ. Уязвил. Обидел. А он, стервец, просто ушел, хлопнув дверью. Как обиженная девчонка, честное слово!

Я весь вскипел от возмущения, прокричал ему вдогонку, что он может катиться на все четыре стороны, но уже через пять минут после его ухода пошел его искать.

Оказалось, что его вызвал Глава.

Меня это обеспокоило, но не сильно: наверняка, какие-то маловажные вопросы обсуждают.

Я начал слоняться по Академии бесцельно, где меня и нашел Вилли.

А вот теперь вижу, что я беспечно оставил этого малолетнего идиота одного, и он уже успел влипнуть в неприятности.

Во дворе действительно собралась целая толпа.

Мне пришлось бегом ломануться в их сторону, расталкивая окружающих.

Представшая перед глазами картина мгновенно привела меня в ярость.

Селий лежал на земле чуть поодаль, а его вещи были разбросаны по брусчатке, как бесполезный хлам. Окружающие откровенно насмехались над ним, унижая его происхождение и бедность, и мне мгновенно снесло крышу.

Нет, я не стал бросаться в драку. Пока.

Вместо этого молча присел и начал собирать вещи обратно в котомку.

Разговоры тотчас же стихли.

— Эй, Джонас! — наконец выкрикнул Свон Айлинн — мой однокурсник, задиристый и высокомерный отпрыск одного маркиза. — Зря ты покрываешь это ничтожество! Он ведь обманом поступил в Академию — документы свои подделал! Если ты будешь защищать его, то бросишь тень на достоинство нашего круга и Его Величества Короля Леонарда в частности!

Я слушал каждое слово. Молча. А потом молча поднялся, также молча подошел к Свону и хорошенько врезал ему по лицу.

Он не ожидал от меня такого и беспомощно упал на землю, держась за разбитый окровавленный нос.

Окружающие ахнули.

Свон хотел что-то возмущенно крикнуть, но не смог: кровь хлестала, как из ведра, поэтому его дружки подхватили его под руки и потащили в Академию.

Виоль, которая тоже была здесь, после моего удара прожгла меня таким ненавистным взглядом, что, если бы могла им убивать, от меня уже ничего бы не осталось.

Я закончил собирать вещи и стремительно развернулся к Селию.

Он уже поднялся на ноги, слегка пошатываясь, но… его странный взгляд меня насторожил.

Кулаки судорожно сжаты и даже окровавлены, глаза наполнены ненавистью.

Какое-то нехорошее предчувствие заставило меня покрыться мурашками.

Толпа начала расходиться, я подскочил к мальчишке, схватил его за локоть и стремительно потащил прочь.

Сердце колотилось, как сумасшедшее, дыхание срывалось. Я дико напрягся, решая, куда же нам сейчас спрятаться, пока я… не разберусь, что с ним такое.

Бросил на него взгляд: Селий выглядел отрешенным и не совсем адекватным. Нет, в таком виде тащить его через всю Академию никак нельзя.

И тогда я свернул к конюшням.

В Академии держали пару десятков собственных лошадей, которых использовали для тренировок, и я знал, что там есть парочка пустующих помещений, в которых можно было уединиться при случае без особого риска быть быстро найденными. Раньше мы с ребятами частенько собирались здесь для разборок, за которые не хотели схлопотать от Хранителей.

Миновав стойла с лошадьми (а они почему-то с ужасом от нас шарахнулись), мы с Селием вошли в полутёмную комнатушку, заполненную сеном.

Я бросил его котомку в стог и развернулся к мальчишке.

Он смотрел куда-то в сторону, продолжая судорожно сжимать кулаки. Лицо необычайно бледное, дышит тяжело, рвано…

Мое сердце сжалось. Гнев на обидчиков снова зашевелился внутри, но… я заставил себя успокоиться. Сейчас надо разобраться, что с Селием. Может, его нужно к лекарю?

Я схватил его за плечи и осторожно тряхнул, заставляя посмотреть на себя.

Он поднял на меня опустошенные глаза, и вдруг… я понял, что они отчетливо изменили цвет. По моей спине прошелся даже некий холодок страха, когда я увидел поалевшую радужку и неестественно расширенные зрачки.

Селий несколько мгновений смотрел на меня безучастно, но потом вдруг оживился, распахнул глаза шире и… с какой-то нечеловеческой силой толкнул меня прямо в стог.

Не успел я ничего сообразить, как оказался прижат его телом к траве, а бледное лицо с горящими красными глазами склонилось прямо надо мной.

— Зачем ты это сделал, Джонас? — прошептал он странным хриплым голосом. — Зачем увел меня от них? Они должны были поплатиться за то, что унизили меня!

Я слушал мальчишку и почти не узнавал его. На его лице проскальзывала столь неприсущая ему дерзость, в жутких вампирских глазах горела непонятная и пугающая жажда.

— Я отомстил за тебя, — ответил я таким же приглушенным шепотом. — Хорошенько врезал главному из них, так что… можешь не волноваться…

Я следил за его выражением лица и… немного трепетал. От Селия исходила опасность, вокруг отчетливо витала концентрированная магия, немного напоминающая темную, но все-таки отличающаяся от неё.

Селий оскалился, и мои глаза расширились от настороженного удивления: у него отчетливо проступили отросшие резцы — острые, словно у зверя. Мне стало откровенно не по себе…

Если бы я по-прежнему был Джонасом Лиррэем, охотившимся за вампирами, то сейчас несомненно уже бы боролся с этим существом изо всех сил, желая если не убить его, то хотя бы обезвредить.

Но… я изменился.

Сильно изменился.

И в данной ситуации бороться я точно не хотел.

А думать о том, что я околдован и сошел с ума, я просто не собирался.

По-моему… я уже смирился с этим. С его колдовством.

Пропащий Джонас…

Селий вдруг резко наклонился и уткнулся носом мне в шею.

Все мое тело напряглось, и я все-таки попытался оттолкнуть его от себя, но меня парализовали его последующие слова:

— Ты такой сладкий, мой Джонас! Такой соблазнительно-сладкий!!! Твой запах сводит меня с ума…

Я почувствовал поцелуй под ухом, и все внутри безумно затрепетало.

«Он же сейчас вонзится тебе в шею и просто убьет!!» — вопило благоразумие, но… я его не слушал. Я словно действительно был околдован и испытывал от этой опасной близости будоражащее возбуждение.