Чтение онлайн

– Ты красивая!

И настолько по-детски ревниво и оби?енно это было сказано, что Ярая не могла не улыбнуться.

– Ты – красивее. Намного, - по-другому на это просто невозмо?но было ответить.

– Нет, – обиженно заявила Ильди и отвернулась.

Ну и вот как на такое было реагировать, когда даже понять, в чём заключается причина обиды и откровенности совершенно невозможно?

– Хорошо, нет, - Ярая решила не спорить, а зайти с другой стороны.
– Я красивая, но любит Сильтви всё равно только тебя.

– Это правда, – кивнула Ильди, но тут же сощурила свои прекрасные синие глаза. – Но мне не нравится, что тебя как-то слишком много: ты и бывшая невеста моего мужа, и с братом моим общаешься, и тётушка моя тебя воспитывает, и даже в месте, где живут мои котики – всё равно ты!

– Я твоих котиков даже не трогаю, рисую вот только, – и Ярая, приподняв, продемонстрировала альбом для рисования.

– А я трогаю! – и тонкие руки Ильди демонстративно обвили мощную шею травяного тигра. У неё было давнее правило, которое не раз её выручало: когда попадаешь в неловкую ситуацию и не знаешь, что сделать, твори, что придётся и говори, что в голову придёт, а там оно как-нибудь само.

– Вот так и сиди! – воскликнула Ярая, вскинув руку и торопливо опустилась на мох, пристроив на коленях раскрытый альбом. И быстро зашуршала грифелем по бумаге.

– Ты только красивой меня рисуй, – немного наигранно капризно потребовала Ильди.

– А ты не дёргайся!
– в свою очередь огрызнулась Ярая.
– И, главное, котика своего держи.

Котик, а точнее, полновесный травяной тигр, надо думать,и был главной моделью для художницы-любительницы. Он всё-таки заметно отличался от травяных котов, которые в им одним понятный сезон вдруг наводняли поляну у берега пруда и камня, а потом так же резко исчезали, и еще день-два невозможно было продохнуть от крепкого лилейного аромата, который они после себя оставляли. Этот же, мало того, что был крупным,так ещё и не мельтешил, позволяя себя и рассмотреть, и зарисовать в подробнoстях. Вот, скажем, глаза – чашечка цветка в опушении длинных белых лепестков, а жёлтый зрачок всё-таки больше напоминает не цветочную сердцевину, а фасеточный глаз насекомого. Или вот полосы, они собирались не просто из травы другого цвета, но и иной разновидности. И всё это нужно было заметить, ухватить, перенести на бумагу.

Портрет тигра получился весьма подробным, детальным даже, а вот сидящая рядом с ним девушка передана несколькими лёгкими штрихами. Правда, даже в таком виде она была вполне узнаваема.

– Я просто не умею рисовать портреты, - поспешила оправдаться Ярая, пока та из её моделей, что могла высказать свои претензии, не поспешила сделать это. – Меня этому не учили.

– А чему учили? – просила Ильди.

По правде говоря, рисунком она осталась не то, чтобы сильно разочарована (столько сидеть в ?еподвижности!), но хотелось бы себя видеть более oтчётливо. А с другой стороны, портреты её писали неоднократно и профессиональные художники, и те из поклонников, кто прилично владел карандашом, а вот изображений тигров Дикоземных, да ещё такое реалистичных, ей нигде не попадалось.

– Техническому черчению и рисованию тоже, но совсем немного, – ответила Ярая, собирая свои ластики и разномастные карандашики в пенал из мягкой бархатистой кожи. – Хочешь этот рисунок забрать себе? – предложила она.

– Хочу, – немедленно согласилась Ильди, но тут же, едва заметив, что заветную страничку собираются из альбома попросту выдрать, воскликнула: - Варварка! Кто же так делает. Альбом аккуратно разбирают, лист извлекают, и потом собирают наново.

Ярая как-то не привыкла к мысли, что, что угодно кроме её непосредственной магической специализации может иметь хоть какую-то ценность, и действительно остановилась на середине дви?ения. А потом и вовсе протянула альбом Ильди со словами, что пусть уж делает сама, раз знает, как будет правильно.

Слово за слово и из Дикоземья они вернулись если не подружками, то уж всяко людьми, у которых находится о чём поговорить-поспорить. Иногда весьма эмоционально поспорить, с полной самоотдачей ?о без скандала. Что у всех, кто мог наблюдать их последующее общение, вызвало немалoе удивление.

И только один неочевидный вопрос повис между ними, так и не поднятый ни той, ни другой. Перлина. Ярае было зверски интересно, как она работает и действительно стоит ли того, как её расписывают, но спросить она не решилась. Получилось бы, что спрашивая о своём подарке, она на комплименты нарывается, что было нехорошо и некрасиво. Ильди, вполне почувствовавшая на себе благотворное действие Дикоземнoго чуда хотела было поблагодарить за него, однако вопрос гармонии в семейных отношениях был настолько личным, можно даже сказать интимным, что и она на это не решилась.

Ярая. Ярость Сокрушающая. Ненаписанный дневник.

И только и остаётся, что рассуждать о проклятой женской натуре. И делить нам с дочкой наместника вроде бы нечего, а всё равно… Неприятно. ?на молода – намного меня моложе. Все юные особы хороши хотя бы своею свежестью, а она ещё и по-настоящему красива и с возрастом, войдя в пору своего расцвета, станет только прекраснее.

А я нет. Меня и в пору нежную девичества признавали скорее интересной и необычной, чем по-настоящему красивой.

И нет, Сильвина мне для неё было не жалко, даже наоборот. Я к нему привязалась, он мне нравился и то, что ему досталась именно такая, вполне достойная его жена, казалоcь мне правильным и справедливым. ? всё равно почему-то было неприятно.

Городской дом Сильвина и Ильди Лен-Лоренов.

Это была одна из тех немногих комнат в их общем доме, которую Ильди уже успела переделать по своему вкусу, а потому она имела вид уютный и обжитой. Обивка на диване и креслах в одной цветовой гамме и гармонирует со шторами на окне, мягкие коврики и затейливо декорированные часы на каминной полке. Цветы в высокой вазе и на отдельном маленьком столикe – графин с выводком рюмашек. Сам-то Сильвин занимался в основном лабораториями и мастерскими, а сюда притащил разве что мягчайший плед, который прямо сейчас был небрежно наброшен на спинку кресла.

– Я слышал, вы с Яраей подружились? – он стоял, опираясь на спинку кресла, в котоpом сидела его жена, и с любoпытством заглядывал в журнал с последними модами, страницы которого она неспешно переворачивала.

Известие это к нему попало прямиком из дoма Лен-?льденов и звучало оно в изначальном варианте не столь оптимистично, но Сильвин предпочитал верить в лучшее.

?на оторвалась от своего занятия и, вывернув голову, посмотрела на мужа снизу вверх.

– Кто сказал тебе такое? Не верь! Он сoлгал!

– А что так? Мне сказали, вы довольно мирно общались, – Сильвин продолжал улыбаться, не вняв грозному тону жены.

– А что, мы должны были в космы друг другу вцепиться? Прости, но я не так воспитана! – Ильди грозно сощурила свои прекрасные, ярко-голубые глаза.

Воспитание жены было и правда безупречным, это Сильвин готов был признать, а нрав его бывшей невесты настолько меланхоличным, что… И на этой мысли Сильвин споткнулся, вспомнив, как Ярая разделалась со своим обидчиком, и усилием воли отодвинул эту мысль поглубже в сознание. Об этом происшествии, всем своим нутром ощущая какие глубинные последствия оно может иметь, он не рассказывал никому, даже любимой жене и близким своим друзьям.

– А еще она перлину нам подарила! – Ильди, откинув журнал в сторону, подскочила со своего места.

– Да, как залог того, что не держит на нас зла, – не двигаясь со своего места (пока не двигаясь!), заметил Сильвин.

– И я теперь не знаю, так оно у нас с тобой хорошо, просто потому, что мы любим друг друга, или от тoго, что чудесный артефакт работает! – воскликнула Ильди. Её не то, чтобы это угнетало, но изредка начинали закрадываться сомнения.

Сильвин рассмеялся, подивившись тому, как женский ум может сделать настоящую трагедию даже из того, что всё слишком хорошо. Схватил жену в объятия и закружил её по комнате, от чего та рассмеялась, разом растеряв те мелкие заботы, которые они только что обсуждали.