Чтение онлайн

– Да помогите же ему кто-нибудь! – кричал жалевший своего товарища Боруса Ганс, наконец, подбежавший ближе, но чьи стрелы костяной твари абсолютно не наносили никакого вреда, когда отскакивая, когда застревая в туше.

– А-а-а-а! Горные боги! Нет! Не-е-ет! Помогите! – крики агонии заживо пожираемого дворфа то и дело отвлекали на себя всех, за исключением Зика.

Волшебник, казалось, вообще даже не моргал, не выпуская из поля зрения спешащую Мирру. Постукивая своим роскошным посохом о землю, он вызывал колючие терновые заграждения при помощи магии природы, преграждая ей путь. Кустарники восходили ввысь с человеческий рост, так, чтобы девочка не могла ни перепрыгнуть, ни перелезть через них.

Многие ленты цеплялись за колючки своей тканью, оставаясь там и разматывая детские косы, оставляя волнистую копну переливавшихся локонов колыхаться от бега. Чтобы уже сами волосы не застревали среди кустов, она уже думала какой-нибудь из ещё остававшихся в причёске ярких ленточек обвязать себе все их вместе в собранный хвост, но времени на это совершенно не было.

Её отец, устав бесконечно обращать в пепел чужие стрелы, поступил хитро, но для этого требовалось стоять на месте и сосредоточиться. Пришлось уповать на случай, что за время своей концентрации, Мирра как-то сама, ловко перескакивая, петляя змейкой и удирая от уменьшавшегося числа преследователей, сможет чуть-чуть продержаться. Если, конечно, пространство вообще ему поддастся, ведь он не практиковался не только эти восемь лет, но и даже какое-то время до её рождения, завязав со своим прошлым ради надежды на будущее. Акаш, придерживая заветную шкатулку, чертил в воздухе спирали, формировавшие пустоты в виде овала.

Необходимо было успеть к моменту, когда Сирильда и Ганс снова, встав на одно колено, дадут залпы из хорошенько натянутых грациозных луков. И в этот миг он расставил свои открытые порталы, тут же с громким хлопком пальцев, чуть не выронив бирюзовый куб, меняя их местами, едва те впустили в себя влетевшие в них стрелы.

Таким образом, они, влетевшие в одно пространство, вылетали из другого, изранив самих лучников вместо девочки. Но покончить с ними так легко не удалось, лишь ранить и прервать их преследование на какое-то время. А замеревший на месте архимаг готовил из природных сил нечто сверкающее и ярко-зелёное, с переплетением древесных оттенков внутри накопленной большой сферы, из которой выходили крупные заострённые шипы.

Акаш ринулся на помощь дочке, а та уже стремглав неслась к нему, завидев отца среди всей этой кутерьмы. Он ощущал, что сил у него недостаточно, что какой барьер он бы сейчас на неё не повесил, тот не выдержит натиска могучего колдовства от самого архимага. Мужчина надеялся хотя бы толкнуть тог плечом, сбить концентрацию, налететь с кулаками, повалить на землю – главное было отвлечь от попадания его разряда прямо в цель.

Тем временем, Зик и вправду показывал, что он не рядовой волшебник, а действительно человек, обладавший чуть ли не уникальным даром. Корни окружавших деревьев начинали вылезать из-под земли, приводя те в движения. Все садовые яблони, полосатые берёзы, липы и прочие обращались подвластными ему косматыми великанами, размахивавшими своими кронами и ветвями, словно прибывшее подкрепление на поимку девчонки.

Когда могучий чародей уже готов был явить всю мощь своего заклинания, вокруг него померк весь мир, а сознание погрузилось в пучину темноты, навеянную некромантом, застлавшим тому глаза и не позволяющим попасть по своей дочери. А вот вплотную схватить за кафтан и напасть с кулаками – не вышло – Акаша отбросил прочь окружавший Зика барьер.

Вокруг архимага сияла сверкающая янтарным оттенком капсула, поглощающая всё заклятья, что швырял в него тёмный чародей и будто бы становясь от того только крепче. Некромант не мог понять принцип этого заклятья, как полученную чужую энергию такая защита преобразовывала в свою собственную.

Он вытянул ладони вперёд, с расстояния ощупывая эту магию и пытаясь разобраться в сути заклинания. Ведь не могло быть вещи универсальной и абсолютной, и он, и сам Зик это прекрасно знали. Весь принцип магии издревле строился на гонке вооружений, заявленных противоречивой, но как нельзя абсолютно правдивой истиной: «Нет такого барьера, которого нельзя было бы сломать и нет такой атаки, от которой нельзя было бы защититься». Ключ можно было подобрать ко всему, и к защитной капсуле и к летящему в тебя разряду, главное было сориентироваться и разобраться в структуре.

А здесь Акаш ничего не понимал. Подпитка шла извне, барьер словно требовал себе принесённые жертвы – направленную в него чужую энергию, отчего креп и утолщался, всё лучше и лучше защищая могучего колдуна. Попытка некроманта попробовать впитать в себя эту силы, подключиться к ней и заняться энергетическим вампиризмом, успеха не принесла, лишь защитным разрядом отбросила ещё дальше под детский вопль «Папа!», увидавшей это всё девочки.

Окровавленный голем-скелет к тому времени покончил с незадачливым любителем сыра, Ганс и Сирильда, получившие несколько ранений от собственных стрел, вытаскивали те под собственные стоны, заливая раны эликсирами, снятыми с пояса, а заодно что-то глотнули из фляг, чтобы как-то унять боль и вернуться на поле боя. В колчанах оставалось несколько стрел, однако, пущенный по три за раз всеми этими залпами, их запас всё-таки довольно быстро истощался.

Чудовище некроманта ринулось на лежавшую на земле Адель, мешая колдовать чёрную с голубыми пронизывающими прорезями сферу. Но та, не до конца ещё доделав своё заклятье, швырнула его не по намеченной цели, а вбок, в напрыгивающего костяного пса, окружённого тёмно-сиреневой связующей дымкой, раздробив того на составные части и тем самым, покончив с големом своего брата.

Архимаг, приходя в себя после насланной темноты, вскидывал посох, вращался в своей конической плетёной шляпе на месте, и из сверкающей зелёной энергии природной стихии мастерил полупрозрачного змееподобного дракона высотой с пятерых людей. Чудовище обретало детальную форму – узорчатые чешуйки, каждая из которых была покрыта переливающейся руной природы, более светлого тона, нежели окружавшие пластины. Извивающаяся туша, загнутые назад рога, недобро хмурящийся изумрудный взор, скалящиеся челюсти с треугольными зубами и на морде дополнительные органы осязания, напоминавшие «усики» сома.

А пока Мирра вглядывалась в это огромное «призрачное» чудовище, не представляя, что от того ожидать – лучи из глаз, огненное дыхание, сонм плевков или же выпад вперёд прожорливыми челюстями, пытающимися её схватить и сожрать, рядом из рыжей огненной энергии архимага появлялось ещё одно подобное. Морда весьма отличалась, была с загнутым крючковатым клювом, рога остроконечно вели вверх, на лбу виднелся третий глаз с вертикальными веками. Однако остальное оставалось примерно тем же – извивающаяся толстенная туша обхватом со «Старину Джека», множество полупрозрачных рыжеватых чешуек, правда, на этот раз с горящей жёлтым на них руной огня.

Адель скомандовала упырям ринуться на девчонку, однако же, никто её не послушал. Вокруг больше не было её четвероногих спутников – каждый пал, если не от чар старушки Клотильды, то от заклятий Акаша, не оставалось более никого, кто бы был подвластен чародейке.

Вокруг, правда, валялись кости умерших животных от разбитого ею некромантического «пса», потому, даже не поднимаясь, в своём давно изодранном дорогом костюме, она, обильно перебирая пальцами, принялась создавать из них своего собственного «голема», уже не в форме пса, а чего-то более ужасного. У создания формировалось шесть ног, но на насекомое оно походило не слишком. Хвоста не было, голова раскрывалась пополам вертикальной пастью с острыми выступающими костями, выполнявшие теперь функцию зубов.

Размера существо было примерно того же самого, что не удивительно – исходные части были всё те же, вот только ростом пониже – на две дополнительные лапы ушла уйма косточек, зато головой покрупнее. Тварь немедленно понеслась за девочкой, едва хозяйка указала в ту сторону и приказала громким уверенным голосом «Возьми её!».

Архимаг, тем временем, продолжал обращаться к стихиям – рядом с огненным и природным драконом формировался водный – сине-голубой с перепончатыми ушами-плавниками, без рогов, но с составным гребнем, ещё большим количеством чувствительных усиков и жаберными щелями, не выполнявшие сейчас никакой своей функции – просто именно так волшебник представлял и визуализировал для себя морского змея.