Чтение онлайн

— Вот они. Не знаю, что это за дьявольщина, — Колетт кивнула на стены. — Символы-ловушки всегда действуют либо с потолка либо с пола. Он выбрал пол.

— К счастью для тебя, — хмыкнул Чет. — Иначе ты бы не смогла уничтожить его ловушку, не повредив при этом свою.

Окутывавшая меня пелена вялости на мгновение расступилась, пропустив к сознанию эту радостную деталь. Защитные знаки, которые Эдред нанёс на стены, останутся невредимы — появления Арента можно не опасаться. Забавно, что даже перед лицом мучительной смерти, которой так хотел для меня Чет, Арента я боялась больше, чем возможных пыток. Колетт между тем сделала глубокий порез на своей ладони и нехотя обратилась к Чету:

— Мне нужна твоя помощь.

Он неприятно оскалился и вскинул бровь.

— Хорошо, она — твоя. Когда покончим со знаками, можешь делать с ней что хочешь.

Торжествующе мне подмигнув, Чет одним ударом странного оружия рассёк себе ладонь, и оба отродья, что-то бормоча, начали выводить своей кровью запутанные формулы на полу. Эдред смотрел на меня прощальным взглядом. Мой замысел он наверняка разгадал, но странным образом, теперь в его глазах не было напряжения — только грусть. Я вздрогнула, когда с губ Колетт сорвалось шипение. Бертран встрепенулся и коротко кивнул ей. Чет нетерпеливо подскочил ко мне, но устремившиеся к моим плечам руки сжали пустоту…

Наверное, даже пробуждение от летаргического сна, не может сравниться с упоительным чувством, охватившим меня, едва я вырвалась из ловушки! Но план был выполнен лишь наполовину. Полудемоны должны заставить Эдреда проглотить немного крови, чтобы сердце его начало биться. В моём распоряжении было всего несколько минут, чтобы успеть вырвать его из-под кинжала Колетт…

Очевидно, звёзды всё же были на нашей стороне: в Льеже уже наступил закат. Не рассчитав силу, я разворотила дверцы шкафчика, в котором отец Фредерик хранил священные реликвии. Ловушка Колетт действовала "с потолка", но что могло её разрушить? Я лихорадочно перебирала пузырьки и сосуды, аккуратно расставленные на деревянных полочках… Вода из реки Иордан для освящения жилищ и предметов… Освящённая вода с добавлением соли и пепла для благословления церкви и алтаря… Земля из Иерусалима, ладан, защищающий от злых духов… Мирро — освящёное масло… Я зажала в руках пузатую склянку. Зажжённое в лампадах, оно очищает нечистое, заново освящает осквернённое — то, что нужно! Зажигалку я мимоходом подхватила на какой-то заправке…

По-моему, уже ради одного этого стоило вернуться — чтобы увидеть ошарашенные физиономии демонического отродья и вампира-отступника, когда я вихрем ворвалась в зал. Эдред лежал на полу, звуки его сердца вторили ехидным замечаниям Чета. Думаю, последний даже не понял, что произошло. Отброшенный в противоположный конец зала, он стукнулся головой о полупрозрачную стену и затих. Колетт последовала тем же путём, но подоспевший в последний момент Бертран уберёг её от сотрясения мозга, подхватив на лету. Едва оказавшись на ногах, она, хрипя от бешенства, бросилась на меня. Бертран тоже мгновенно возник за моей спиной, но руки только скользнули мимо моих плеч. Даже не глянув на него, я наотмашь ударила Колетт по лицу, и та навзничь рухнула на пол. А я подбросила склянку с освящённым маслом вверх, к сияющему искусственными звёздами потолку. Склянка разлетелась в дребезги, оставив содержимое на потолке, осколки посыпались на пол и распластанного на нём Эдреда… Но, прежде чем я успела щёлкнуть зажигалкой, массивное кресло, позаимствованное находчивым Бертраном из старинного гарнитура, врезалось в спину и сшибло меня с ног. Вконец озверевшая Колетт прыгнула на меня, как пантера. Чет, начиная приходить в себя, беспорядочно тряс головой. Эдред глухо рычал, всё ещё не в силах пошевелиться. Колетт занесла надо мной кинжал. Я захохотала и, перехватив его, даже не пытаясь разжать пальцы Колетт, вонзила остриё ей в плечо и с силой повернула его в ране. Колетт взвыла, Бертран издал вопль ужаса и ринулся ей на выручку. Но я уже отскочила в сторону, одновременно выхватив зажигалку. Щелчок — и, вспыхнувшая огоньком, зажигалка полетела к потолку. Свет звёзд погас в огненном мареве, и я снова увидела жуткую паутину, в которой запутались призраки Эдреда. Но теперь по ней расходился огонь, и души задёргались, словно ожившие мотыльки…

Эдред пришёл в себя в считанные секунды. Двигаясь со скоростью элементарных частиц, кинулся на склонившегося к подруге Бертрана, и тот отлетел к стене, возле которой только что копошился Чет. Самого Чета уже и след простыл. Видимо посчитав, что схватка неравная, он решил больше здесь не задерживаться. Бертран молниеносно извернулся и снова устремился к Колетт, но Эдред настиг его раньше и, яростно хрипя, они покатились по вымазанному кровью полу. Я с отвращением смотрела на бессильно корчившуюся у моих ног Колетт.

— Чего ты ждёшь? — прошипела она. — Я не собираюсь просить у тебя пощады!

Ещё ни разу я не была так близка к тому, чтобы поддаться соблазну. Ненависть и омерзение затмили разум… Я остановилась в последний момент. Убей я это получеловеческое отродье, всё человеческое во мне умрёт, и святая земля потеряет для меня защитную силу. Разве стоит это смерти одной презренной твари? Я выпрямилась, очнувшись, и повернулась к Эдреду. В очередной раз отшвырнув Бертрана, он тут же оказался возле меня.

— Площадь Святого Марка, — тихо проговорила я.

Эта площадь уже в какой-то мере стала нашим постоянным местом встреч. Эдред появился рядом через секунду. Таким я его ещё не видела… Смесь отразившихся на лице эмоций преобразила его до неузнаваемости. Выпачканные в крови ладони остановились на уровне моих щёк, дрожащие губы наклонились к уже начавшему затягиваться рубцу от удара Колетт. Он бормотал что-то нечленораздельное, но в хрипловатом голосе сквозила такая нежность, совершенно с ним несочетаемая, что мне стало не по себе и я резко отстранилась.

— Этой стерве знаком запах твоей крови. Она ещё может напасть на след?

— В нашем мире — нет, и в мире людей он затеряется через пару ночей…

Я вдруг обратила внимание на учащённый стук его сердца.

— Оно бьётся… до сих пор?

Эдред с фанатичным обожанием и восторгом всматривался в моё лицо.

— Прошу тебя, не смотри на меня так… Я бы не оставила там никого. Разве что твоего наставника.

— Теперь ведь ты снова будешь приходить ко мне, правда?

— Если не будешь выслеживать меня в нашем мире. И никаких пиктограмм! Иначе, клянусь, в следующий раз я распотрошу тебя сама…

Умильно улыбаясь, Эдред попытался меня обнять, но я уже закружилась в вихре… и понеслась к Доминику. О том, что с ним творится, не хотелось даже думать. Я ведь задержалась почти на сутки, и он не мог не чувствовать, что пролилась моя кровь — пусть и немного. Но дом, к моему удивлению, был пуст… Может, Доминик в нашем мире? Я схватила сосуд с освящённой землёй, собираясь очертить круг, как вдруг за спиной зазвенел взволнованный голос Винсента:

— Хвала небесам! Ты невредима!..

Я чуть не выронила сосуд. Винсент уже стоял рядом.

— Что произошло?..

— Всё расскажу потом. Где Доминик?

В глазах Винсента сверкнула обида.

— Думаешь, я волновался за тебя меньше, чем он?

— Не думаю, — простонала я. — Но ты уже знаешь, что со мной всё в порядке, а он — нет.

— Нет, не знаю, — жёстко отрезал Винсент. — Я только вижу на тебе кровь и ссадины. По-твоему, этой информации достаточно?

Меня охватила ярость. С силой грохнув об пол сосуд с землёй, я дёрганным движением очертила круг.

— Ты хотел быть мне другом — и, по-твоему, так ведут себя друзья?

Винсент стиснул зубы и, отвернувшись, процедил:

— Он в монастыре.

— Где? — уже почти расстегнув ремешок часов, я застыла на месте. — Как?..

— Когда почувствовал твою кровь, он будто свихнулся. Помчался к этому священнику, Энтони… А потом они вместе понеслись в монастырь. У воспитанника монахов начался припадок, и все решили, что очередной жертвой стала ты. Если б ты не…

Последних слов я уже не услышала… В монастыре царила тишина. Словно призрак, я пролетела по пустым переходам — ни звука. Может, Винсент попросту солгал? Вообще-то на него не похоже, но таким уязвлённым я его ещё не видела. Да и как бы Доминик ступил на освящённую землю? И тут до меня дошло: в самом монастыре он и не был. Винсент, скорее всего, говорил о школе-интернате, в которой обретался Патрик. От монастыря её отделял сад и хлипкий забор с никогда не запиравшейся калиткой. Но земля, на которой стояла школа, освящённой не была… Перемахнув через забор, я чуть не врезалась в дородного монаха, неизвестно откуда взявшегося на пути. Он охнул от неожиданности, я тихо извинилась… Мой едва слышный шёпот оказался чем-то сродни эффекту бабочки, вызвав целый смерч. В какой-то мере стоило порадоваться, что на мне была освящённая земля, иначе физических повреждений я бы не избежала. Доминик был абсолютно не в себе. Глаза его пылали, руки тряслись… Видимо, он даже не осознавал, что не может ко мне прикоснуться: бормоча что-то неразборчивое, снова и снова порывался прижать меня к груди и, кажется, по-настоящему не верил, что я действительно рядом. Я, как могла, старалась его успокоить, водила ладонями по контуру лица, лепетала какие-то фразы, смысл которых сама не понимала… До сих пор предостережения Доминика и настойчивые просьбы быть осторожнее оставались только словами. Сейчас я воочию увидела, что на самом деле значила для него моя жизнь… и моя смерть.