Чтение онлайн

– Вот этого не знаю. Они не очень часто приходят, – улыбнулась Ванга.

Девочка обвела взглядом палисадник, в котором они стояли вместе с тетей, и недоверчиво проговорила:

– Так маленькие силы, получается, все время здесь?

– Да, – снова кивнула Ванга. И улыбнувшись, предложила: – А хочешь их увидеть?

– Нет! – воскликнула племянница. – Ни за что! – Но тут же, смутившись своего крика, с интересом спросила: – А какие они? Что я увижу?

– Ничего особенного, – пожала плечами Ванга. – Просто светящиеся точки. Знаешь, как светлячки вечером над цветами летают?

– И ты всегда их видишь? Всегда-всегда?

– Да.

– Как же тебе тяжело жить, тетя Ванга! – воскликнула девочка.

Любка, незаметно подошедшая к ним, только вздохнула.

– Что ты вздыхаешь, Оля? – спросил Алексей. – Не притворяйся, я же слышу, что ты не спишь.

Собственно, она и не пыталась притвориться: знала, что это бессмысленно, потому что муж легко распознает такие вещи, а главное, просто не хотела обманывать его даже в мелочах. Их отношения с самого начала не позволяли этого, а с тех пор как Ольга нашла Алексея в лазарете бывшего немецкого концлагеря – сколько она объездила их, пока добралась до того, что стоял у реки с тройной сосной на берегу! – связь между ними стала особенной. Не в области обыденного была теперь эта связь…

И от того, что Ольга это понимала, ей легко далось решение, которое казалось ее мужу тяжелым, даже невозможным.

Это произошло сразу же, как только Алексей поправился настолько, чтобы выдержать дорогу из Болгарии в СССР.

Сначала все было так хорошо, что по утрам Ольга просыпалась с ощущением невозможности происходящего. Неужели она в Москве? И Алеша, и Андрюша – они вместе, и теперь, конечно, навсегда! И Москва, хоть еще и не оправилась от войны, прекрасна, как никакой другой город на свете, и живут они в квартире в Сокольниках, которая, конечно, выглядит казенно-неуютной с этими голыми стенами и бирками на мебели, но ведь все это такая ерунда по сравнению с тем, что им пришлось пережить, и она, Ольга, даже рада, что квартира у них такая… никакая, и можно будет наполнить ее собственными обыкновениями, и Андрюша скоро пойдет в школу, а потом придет зима, и они пойдут на каток, и опять все вместе…

Все эти счастливые мысли роились у Ольги в голове не только по утрам, но и когда она готовила обед, ожидая мужа с работы.

Из-за этих своих мыслей, когда Алексей наконец пришел, она не сразу заметила, что у него что-то случилось. А может, он сам не хотел, чтобы она догадалась… И только когда он невпопад ответил на какой-то Андрюшин вопрос, Ольга расслышала в его голосе подавленность.

– Что случилось, Алеша? – спросила она, отправив сына делать задание по русскому языку.

Андрей занимался с учительницей, которая приходила на дом: все-таки его русский оставлял желать лучшего, и Ольга не хотела, чтобы в школе у него сразу же возникли трудности.

– Давай прогуляемся? – вместо ответа вдруг предложил Алексей.

То, что он рассказал, когда они оказались вдвоем в дальнем углу парка «Сокольники», прозвучало для Ольги как гром среди ясного неба.

– Я уверен в нем как в себе, – сказал Алексей. – Больше, чем в себе! Он пять лет был резидентом в Болгарии, я работал под его началом. Он не может быть шпионом.

– Может быть, это просто недоразумение? – предположила Ольга. – Разберутся и выпустят?

– Арестованы все, с кем я учился в разведшколе, с кем начинал работать в разведке. Это тоже недоразумение? Или они все шпионы?

– Думаю, нет, – сказала Ольга.

– Я тоже так думаю. Точнее, я в этом уверен. Здесь что-то страшное творится, Оля, – произнес Алексей после паузы. – Ты бы слышала, как меня сегодня допрашивали! Как фашисты, только пыток не хватало. Почему меня не уничтожили в гестапо, почему отправили в концлагерь?!

– Но ведь они должны благодарить тебя за это! – возмутилась Ольга. – Если бы ты не выдержал и в гестапо узнали бы, что ты разведчик… Ведь погибло бы столько людей!

– Их неблагодарность меня не угнетает, – поморщился Алексей.

– А что угнетает? – тут же спросила Ольга.

– Мне предложили работать в новой лаборатории. Если спросишь, в какой, я не сумею тебе ответить: всех подробностей мне пока не сообщили.

– Но может быть, это что-то вполне безобидное? – предположила Ольга.

– НКВД не организует безобидных лабораторий, – усмехнулся Алексей. – Исходя из того, что мне все-таки сочли возможным открыть, я делаю вывод, что намечается продолжение исследований, которые вело «Аненербе».

– Что такое «Аненербе»? – спросила Ольга.

– Это была главная научно-исследовательская структура СС. Разработка технологий, позволяющих управлять сознанием.

– Боже мой, но почему ты решил, что Россия собирается вести такие же исследования, какие вели фашисты?! – воскликнула Ольга.

– Потому что архив «Аненербе» теперь в СССР. Двадцать пять вагонов из Берлина привезли. Сегодня мне сказали, что эти исследования представляются весьма перспективными и будут продолжены.

– Но ведь чтобы управлять сознанием… Ведь для этого нужны живые люди?.. – с трудом спросила Ольга.

– Да уж не мыши. И судя по количеству арестованных, человеческого материала достаточно, – сквозь зубы произнес Алексей.

– И ты…

Ольга замолчала, не в силах выговорить то, что заставляло ее холодеть.

– Я не буду в этом участвовать, – ответил на ее непрозвучавший вопрос Алексей.

Ей стало стыдно: как она могла даже предполагать, что он мог бы решить иначе?

Однако о последствиях его решения следовало подумать немедленно.

– Ты не должен погибнуть, – удивляясь спокойствию, с которым она говорит о таких вещах, сказала Ольга. – Это было бы слишком несправедливо – уцелеть в гестапо и погибнуть на родине.

– Да, это глупо, – улыбнулся Алексей. – Но вариантов я для себя не вижу. Оля, Оля!.. – В его голосе прозвучала невыносимая тоска. Как когда-то накануне ареста в Софии. – В какую ловушку я вас заманил!

– А ведь я давно об этом думаю… – медленно проговорила Ольга.

– О ловушке?

– Нет. О том, что ты не предназначен быть разведчиком. Не подумай плохого – в тебе довольно и смелости, и мужества, я это отлично понимаю. Но твое сердце не ожесточено. И я думаю, никогда не ожесточится настолько, чтобы для тебя не имели значения моральные преграды. – Она попыталась поймать его взгляд и спросила: – Что ты молчишь, Алеша? Ведь это так?