Чтение онлайн

– Так это ж замечательно, – развела руками Татьяна Алексеевна. – Значит, и с ними ситуацию можно обсудить.

– Угроза – первый шаг к диалогу! – пискнул Меняйлов и залился колокольчатым смехом. Рукавнина с нежностью посмотрела на заместителя.

Адвокат в бешенстве ударил ладонью о стол и чуть не взвыл от боли, но сумел сдержаться:

– Везите меня к Говоруну, быстро!

– Пешком дойдем.

Рукавнина будто сбросила маску: лицо ее потемнело, ноздри раздулись, а глаза сузились, и Костянского обдало таким холодом и презрением, что он отступил и ссутулился.

Татьяна Алексеевна встала из-за стола, одернула пиджак за две тысячи евро, который сидел на ней, как зипун на кадушке, и пошла к дверям. Мужчины посеменили за ней.

Спустившись в подвал, где шел ремонт по оборудованию спортзала, сауны и бассейна, троица проследовала в дальнюю от лестницы подсобку.

Увидев Василия, Костянский затрясся от ярости: тот полулежал на ворохе смятых картонных коробок, примотанный толстой веревкой к несгораемому шкафу.

– Он без сознания? Что вы с ним сделали?!! – Роман Романович чуть не схватил Рукавнину за жирную шею, но, отдернув от ее горла кулаки, бросился на Мишаню.

– Немного алкоголя еще никому не вредило. – Приторный зам с силой оттолкнул адвоката, и на его лице появилось хищное выражение.

«Перекормленный лисенок», – подумал Костянский и кинулся к Говоруну.

Вася открыл глаза и, разлепив пересохшие губы, прохрипел:

– Идите к черту. Я не буду подписывать.

– Павка Корчагин! Вылитый! – Рукавнина склонилась к пленнику: – Осознай, дитя: я плачу за избенку Бабы-яги как за дворец в Абу-Даби! Включи ты мозги, желторотик предприимчивый.

– Хватит! Оставьте нас вдвоем! – рявкнул адвокат.

– Правильно, берите переговорный процесс в профессиональные руки, – удовлетворенно сказала Рукавнина и, подмигнув Мишане, удалилась вместе с ним.

Освободив Василия от пут, Костянский запричитал:

– Я просто в ужасе! Мне страшно жаль, я в кошмарном сне не мог предвидеть такое.

– Мерзавец! – отшатнулся от него Вася.

– Да сядьте удобнее. Вот так. Я принесу воды, и мы сейчас же уедем.

– К черту воду! Я ничего не подпишу!

Говорун от бессилия повалился ничком на коробки.

– И погибнете?! Или пойдете по миру? Вы не знаете, с кем имеете дело! Вы вообще живете в ином измерении, и мне трудно объяснить вам за минуту те правила, по которым здесь можно существовать.

– Вы же освоили эти правила, чем я хуже?

– Да вы лучше!! Потому оставьте это все! Вы – гордый, трепетный, искренний, жену вон цените. А здесь нужно быть «пидорасом, выкованным из чистой стали с головы до пят» или «жидовскою мордою без страха и упрека», понимаете? Вы что так странно смотрите? Веничку Ерофеева не читали? Напрасно. Акулы бизнеса симпатичны и честны лишь в бульварных романах расплодившихся сегодня писучек, но дело даже не в этом. Это особое дьявольское дарование – делать деньги! Засунув честь, здоровье и сантименты в задницу! Но и это не главное!

Костянский попытался сесть на корточки, но беспомощно бухнулся на колени, тряся перед ним сведенными в судороге руками.

– Стать человеком системы невозможно, придя с улицы. Во власть ведь с улицы не попасть, а тут та же история, единый корень. Рука руку моет и прочие мерзости. Это не про вас, поверьте. Лишь поначалу хочется обнимать весь мир и спасать детей с лимфомой. А потом все чаще захочется крикнуть: «У вас нет миллиарда? Идите в жопу!» Или того хуже: придется лить патриотические слезы и одновременно скупать виноградники в Италии. Ей-богу, уж лучше с Апельсиновым в автозаке после митинга. Господи, о чем я?

Костянский сдернул галстук и сел рядом с Говоруном на коробки. По лицу его текли струйки пота, которые он утер вынутым из кармана шелковым платком с монограммой. Встряхнув им жестом фокусника и определив белоснежный лоскут на место, Роман Романович неуклюже, опираясь на руки и отклячив зад, поднялся. Он зло стряхнул пыль с колен, подумав, что новенький летний костюм, пошитый на Сэвил Роу (улица в Лондоне, где шьют дорогие английские костюмы), можно выбросить ко всем чертям.

– Все, пора уходить из этого проклятого подвала! Подписывайте бумажки ублюдков и идите, живите как человек, а не гоблин. У вас профессия, мозги, я могу помочь с трудоустройством, в конце концов!

– Да будьте вы прокляты. – Василий с трудом поднялся и, едва передвигая ноги, пошел к двери.

У входа его ждал Мишенька с раскрытой папкой и ручкой.

Василий легким, но неожиданным для Меняйлова жестом снизу вверх выбил папку из его рук и пошел на звук перфоратора.

Путь ему преградила пунцовая Рукавнина, и на борьбу с этим «гоблином» у Говоруна сил явно не хватало.

Но тут раздался визг Костянского:

– Если вы дотронетесь до него, я вызову ОМОН!! Я сделаю это, вы знаете мои связи! Он уйдет и будет молчать, это же очевидно! Так ведь, Василий Иванович?

Вася, ничего не ответив и даже не повернув к адвокату головы, прошел мимо Рукавниной. Она на вопрошающий взгляд зама подозвала его и что-то шепнула. Меняйлов трогательно улыбнулся.

Когда Василий выбрался на улицу, то понял, что больше не может ступить и шагу. Он присел на заборчик, огораживающий идеальный газон во дворе офиса.

«Где я? Куда идти? Почему вокруг нет людей?» Палящее солнце отняло последние силы, и Говорун сполз на тротуар. Он не чувствовал, как чьи-то руки втащили его на заднее сиденье джипа, как они же вытащили его и бросили на проселочной дороге. Почувствовал он лишь нестерпимую боль в ногах, когда колеса черной громады, прицелившись, аккуратно проехались по его ступням.

Люша нашла Тимоху сидящим на заборе одного из деревенских домов. Он с товарищем решил залезть к бабке Петровне «с тылу», с огородов. Воровать крыжовник, огромный недозрелый «финик», который мальчишки особо ценили, выпало на «орел-решка» Жорке, а Тимоха шухерил на горбыле. Увидев сыщицу, мальчишка завопил «Айда!» и прыснул с забора. Догнать его Юля не смогла бы ни при каких обстоятельствах. А вот менее поворотливого Жорку схватила за футболку. Вытрясти из пацаненка информацию оказалось значительно труднее, чем крыжовник, который высыпался из импровизированной тары – бейсболки.

После пререканий, угроз и посулов мальчишка пообещал узнать, кому достался телефон Бултыхова. Тот самый, который рассматривали малолетние ныряльщики на мостках, сгрудившись. Именно ТЕЛЕФОН искала бабка в очках (или кто-то, ряженый под нее), шаря в траве после убийства врача. Но ее спугнул дед Тимохи, Леонид Ильич. А днем аппаратик нашли мальчишки. И значит, догадка Люши относительно телефона оказалась верна! Она теперь не сомневалась в том, что телефон представлял для убийцы угрозу, потому что с него Степан Никитич ему звонил. Возможно, это был его ПОСЛЕДНИЙ звонок!