Ванька VI
Шрифт:
– К войне общество готовят… – таков был его вердикт.
В «Русском слове» уже сам я прочитал, что «… лихорадочные вооружения Германии заставят русское правительство принять соответствующие меры предосторожности, и как бы ни настаивала по этому поводу германская печать, Россия от этих мер не откажется и их не уменьшит». Далее в том же сообщении значилось – «… кампания германских официозов, имеющая целью запугать Россию, может в итоге привести к совершенно неожиданному для берлинских политиков результату, а именно, к преобразованию тройственного согласия в форменный оборонительный тройственный союз».
Дальше – больше.
Каждый воскресный день, до, после и во время обеда мы с князем текущие газетные публикации только и обсуждали. Иностранные публикации Александр Владимирович мне переводил, а уж с нашими – я сам знакомился.
– «Berliner Tageblatt». Статья «Русский сосед», – сообщил мне мой добровольный переводчик. – Берлин и Вена до сегодняшнего дня беспрестанно отступали перед русскими притязаниями. Российская политика двулика: Петербург и Москва – консервативная автократия и радикальный панславизм, корректное Министерство иностранных дел и интригующая закулисная дипломатия, миролюбивый министр финансов и воинствующее офицерство, подчеркивание монархической солидарности с Берлином и Веной и братание с республиканскими заимодавцами с берегов Сены. Выход для Германии – в предупредительной войне против России…
Я только головой качал.
Что уж, так-то…
– Наш ответ в «Русском слове» на следующий день. – у князя для меня подборка материалов была загодя приготовлена. – Русофобская кампания возобновилась сегодня с удвоенной энергией. Печать, дипломаты, генералы не стесняются обвинять сегодня Россию в самых коварных замыслах».
«Русское слово» полетело на стол. В руках князя были уже «Русские ведомости».
– Перед нами, несомненно, сознательная обработка немецкого общественного мнения в антирусском духе, ведущаяся кругами, к указаниям которых чутко прислушиваются самые различные органы печати…
«Русские ведомости» сменила «Речь».
– Берлинская прогрессивная газета, орган свободомыслящих… последовал примеру своих менее совестливых собратьев и напечатал статью, ничем не уступающую статьям “Kolnische Zeitung”.
Газетная война ежедневно только нарастала. Россия и Германия обменивались ударами, обзаводились информационными союзниками. Германскую прессу безоговорочно поддерживали австрийцы. На стороне России была печать Англии и Франции.
Куда бы я без князя – никуда… Он же периодику данных стран как родную читал.
После озвучивания через немецкую прессу лозунга предупредительной войны, российские газеты завели у себя постоянную рубрику – «Россия и Германия». Там в деталях анализировалось состояние армий Германии и России, Антанты и Тройственного союза, публиковались прогнозы их столкновения в случае войны.
В конечном итоге, со страниц «Биржевых ведомостей» прозвучало: «Россия готова».
– Не избежать нам войны, – в который уже раз озвучил мне свои выводы из всего происходящего Александр Владимирович.
Глава 3 Про погоны
Вот так и случилось, что темно-синие петлицы цивильного врача, находящегося на государственной службе в Российской Империи, мне поносить сразу после выпуска из Императорской Военно-Медицинской академии не удалось.
Сразу на плечах моих погоны теперь опять окажутся.
Пусть и погоны, но в Российской императорской армии военные врачи офицерами не считаются.
Обидно, да? Мне – очень.
Ещё с японской войны я помню, как врачи наравне с солдатами и офицерами участвовали в боях, получали ранения, гибли… В плен попадали, без вести пропадали. Однако, и ордена получали. Даже с мечами, а кто и – с мечами и бантом.
Врач в императорской армии числится только всего лишь военным чиновником. Не больше и не меньше.
Тут вообще всё так запутано…
Вот я, пока ещё сегодня – лекарь. Так официально называют в империи врача, окончившего учебное заведение. Хотя, в просторечии, чаще его доктором кличут.
Доктор медицины – это совсем другое. Тут для нас это высшая учёная степень, присуждающаяся после защиты диссертации. Доктор медицины сверх практических врачебных знаний должен иметь неоспоримые доказательства своей учености.
Раньше в империи ещё были доктора медицины и хирургии, но потом это звание отменили.
Мне в данном вопросе война все карты спутала. Диссертация у меня уже готова, даже отпечатана. На осень этого года и защита её была назначена, а тут эти германцы…
Кстати, выпуск в этом году в Императорской Военно-Медицинской академии раньше на целый месяц провели. Знали, что война начнётся? Или, какие-то изменения в программе обучения появились?
Ничего, вот победим – защитимся. Лучше чуть позже, чем никогда.
Здесь как дома, никаких кандидатов наук нет. Сразу – доктор и никаких тебе гвоздей. Не надо вторую диссертацию писать, чтобы доктором наук стать.
Так вот, насчёт медицинских военных чиновников.
Как военный чиновник буду я в армии иметь классный чин согласно табели о рангах.
Тут много от должности зависеть будет.
В войсковом звене со временем можно до корпусного врача дослужиться, но это – не с моим счастьем. Годиков до революций мало остается. Никак при всём желании не успеть.
Чуть пониже – дивизионный врач. Ещё, спускаясь к грешной земле – старший и младший врач полка, бригады, дивизионного лазарета.
В лечебных же учреждениях войскового звена имеются должности главного и младшего врача перевязочного отряда.
Так вот, на серебряных моих погонах, что сегодня уже куплены, один продольный просвет и пока одна-единственная звёздочка. Я буду значиться во всех положенных списках по военному ведомству как коллежский регистратор.
Мля…
Позорище…
Впрочем, серебряные погоны я пока спрячу. От греха подальше. Носить буду полевые – серенькие такие, мышиные.
Там тоже – один просвет и одна звёздочка.
На японскую войну я ехал с одной лычкой – лазаретным служителем ефрейтором, а тут – с одной звёздочкой. Потом, правда, ещё одна лычка на погон у меня добавилась как у младшего фельдшера. Однако, до старшего фельдшера и до старшего надзирателя больных не дослужился – в плен попал.
Впрочем, не за звёздочками я на фронт еду…