Чтение онлайн

— Я тебе отомщу, — прошептала она, когда пролетала над белым медведем. Но медведь только засмеялся.

В двери звякнул замок.

Медведь захлопнул дверцы шкафа.

Олени опустили рога и притворились перевёрнутыми стульями.

Сова упала на простыню, охнула и стала опять совсем как подушка.

Ваня испуганно смотрел на дверь.

Дверь открылась, и вошла мама. Мама замерла на пороге.

— Эх, ты, — сказала она. — Я и так устала, работала целый день, а ты вон что устроил.

— Это не я, — забормотал Ваня. — Это он, то есть это мы вместе… Это медведь.

Мама рассердилась:

— Ты всегда будешь всё сваливать на медведя? Зачем простыню по полу валяешь?

— Это не простыня, это тундра, — со слезами сказал Ваня.

— Да ты что, плакать собрался? Пожалуйста, не плачь, лучше расскажи мне, во что вы играли?

— Это олени, — показал Ваня на стулья.

И вдруг олени подняли свои рогатые головы и посмотрели на маму.

— О, да тут их целое стадо, — сказала мама. — А кто их пасёт?

— Никто, они сами…

— Знаешь что, давай играть по-другому, — предложила мама. — Давай убери тундру, и пусть олени пока побудут стульями. А мы сейчас пойдём в чум, ведь мы оленеводы. Мы поставим на огонь чайник, разогреем лепёшки и поедим. А потом запряжём собак в лёгкие нарты и поедем осматривать дальние стада…

— А собаки быстро бегают? — спросил Ваня и шмыгнул носом.

— Очень быстро, — сказала мама.

Уже давно был вечер. Уже давно мама должна была прийти, но её не было. Ваня обиделся. Слез с подоконника и перестал смотреть во двор. И когда в двери щёлкнул ключ и послышались быстрые мамины шаги, Ваня спрятался за шкаф. Пусть мама видит, что он её не ждёт, раз сама так долго не приходит.

И вдруг Ваня услышал ещё чьи-то шаги, знакомые тяжёлые шаги! Ваня выглянул в переднюю. И увидел папу!

За папой шла румяная, будто долго бежала, мама.

Папа был такой большой, что мама, как и Ваня, смотрела на него, высоко подняв голову. А папа, наоборот, наклонял голову, чтобы лучше их видеть.

— Ур-ра! — закричал Ваня и бросился к папе.

— Ура-а-а! — закричал папа и подхватил Ваню на руки. — Да ты, брат, вроде потяжелел, — сказал папа.

— Я расту! — сообщил Ваня. — Потрогай, какие мускулы!

— А я за вами, — сказал папа. — Вот у мамы начнётся отпуск, мы и поедем все вместе в деревню. А то мне без вас плохо.

Папа внёс Ваню в комнату и поставил на стул.

Папа был такой большой со своим рюкзачищем, что шкаф немного отодвинулся к стене, стол посторонился, а стулья спрятались под скатерть.

— Здорово, берлога! — сказал папа и оглядел комнату.

— Пап, а чего у тебя в рюкзаке? — спросил Ваня и потрогал тугой бок рюкзака.

— Погоди, умоюсь, поем… Я голодный как волк! Потом буду всё рассказывать. И рюкзак мы распотрошим.

Папа умывался, а Ваня держал скользкое мыло и твёрдое белое полотенце.

— Уфф! Хор-рошо-о-о! — радовался папа холодной воде.

Мама поджарила яичницу с колбасой, и они все вместе сели за стол. От папы пахло мылом, свежей водой и чистой рубашкой.

А рюкзак лежал на полу такой надутый, широкий и помалкивал себе. Он много чего видел много знал и умел хранить секреты.

Наконец папа сказал:

— Чай попьём позже. А сейчас — смотрите фокус-покус.

Он, как Власов, легко поднял одной рукой этот огромный рюкзачище. Застёжки звякнули. Белое полотенце, которое лежало на самом верху, встрепенулось, и из-под него прямо на пол поскакали тяжёлые яблоки: бамммм! баммм! баммм!

— Ловите, ловите! — Мама широко расставила руки, но не поймала яблоки.

Ваня крикнул:

— Вот это да! — и кинулся за яблоками.

Он мог взять в руку только одно яблоко, такие они были здоровенные. И сквозь их кожицу пальцы чувствовали, какие яблоки внутри холодные и крепкие.

А когда яблоки улеглись на столе широкой красно-зелёной пирамидой, папа вытащил из рюкзака круглую жестяную коробку из-под киноплёнки. И там оказались в промасленной жёлтой бумаге две круглые лепёшки, большие, как тарелки.

— Ватрушки? — спросила мама.

— Шанежки! — догадался Ваня. — Папа ещё в письме обещал привезти шанежки!

— Это баба Шура, сибирячка, прислала, — объяснил папа.

Вечером пришли гости. Они сидели с папой за столом, размахивали руками, громко говорили, пели песни, смеялись всё время.

«Что они смеются?» — подумал Ваня и стал слушать, о чём говорят за столом.

— Ты подумай! — хлопал папу по спине самый весёлый гость, его друг дядя Костя. — Ты только представь! Этот чудак Спиридонов опять сел в галошу!

— Да ну! — удивлялся папа и тоже гулко хлопал по спине дядю Костю. — А разве Спиридонов когда-нибудь вылезал из галоши? — И все за сто лом просто покатывались со смеху.

Ване это было совсем не смешно. Он представил, как какой-то несчастный человек Спиридонов, охая и морщась, пытается влезть в галошу, как в ванну.

Ваня подошёл к дяде Косте, робко подёргал его за рукав и спросил шёпотом:

— А как же он помещается в галоше?

— Чего? Чего ты, Ванюшка, спрашиваешь? Не мешай, видишь, мы разговариваем! Потом с тобой поговорим, до тебя очередь ещё не дошла. Иди к маме… Иди, иди… — И он отвернулся от Вани.

Пошёл Ваня к маме на кухню. Мама резала сыр. Тонко резала, старалась. Она посмотрела на Ваню и сказала недовольно:

— Не мешай, сынок, видишь, я занята. Иди к гостям.

— Хочешь, я тебе помогу, — сказал Ваня, — Могу отнести что-нибудь или принести…

— В другой раз поможешь, — сказала мама. — А сейчас — иди, иди.

Ваня вернулся в комнату.

Папа смеялся, что-то рассказывал и был как чужой.

Ваня залез за шкаф. Там, между шкафом и стенкой, стоял его детский стульчик. Ваня уже вырос из него. Едва втиснулся между тонких тесных ручек и прислонился к шкафу.