Чтение онлайн

А здесь, в „предбаннике“ ведомства на площади Дзержинского он настолько волновался, что даже не заглянул вовнутрь книжечки, расписываясь в её получении. Да, честно говоря, и времени не было: похоже, здесь всё было расписано не только по часам, но и по минутам. Едва Черкасов успел расписаться, как предупредительный, вежливый прапорщик уже пригласил следовать за ним, „чтобы не ошибиться дверью“. А за дверью довольно просторного кабинета его ждали целых три генерала – два генерал-майора и сидящий сбоку генерал-полковник. Причём, одним из генерал-майоров был давнишний знакомый Андрея Васильевича Евгений Никифорович Петров… Другой, самый старший по званию, очень походил на Фёдорова, знакомого Черкасову по Академии Наук …

Вот тогда-то всё и разъяснилось. Тогда же Черкасову рассказали, что кроме него ещё шесть человек руководили похожими лабораториями и все шесть зашли в тупик, что лишь в „лаборатории № 11“ были достигнуты результаты, внушающие оптимизм. Наконец, Андрею было сказано, что именно его давняя заинтересованность в возможности воздействия на моральные качества человека, что его страстное желание найти способ безвозвратно пробуждать в людях Честь и Совесть как раз и являются тем, чего хотели бы достичь собравшиеся в этом кабинете руководители „конторы“.

________________

Все эти недавние события вспомнились Андрею Васильевичу, пока он проделывал не такой уж короткий путь от своей лаборатории до кабинета Петрова. Петров, как и всегда, был доброжелателен, внимателен и приветлив. Всем своим обликом и манерами опытный психолог располагал к доверию и открытости в беседе. Суть просьбы (или, скорее, предложения) Черкасова сводилась к тому, чтобы пригласить из Воронежа в институт, хотя бы на какое-то время, его старинного друга и толковейшего математика-прикладника профессора Ивана Кузьмича Черных. Одновременно Андрей доказательно пояснил генералу, что тот математический аппарат, который применялся в его исследованиях до сих пор, совершенно не соответствует задаче, стоящей перед лабораторией, что применявшиеся им до сих пор (на его собственной лиэвме) методы математического анализа и обработки получаемых результатов кустарны и примитивны, что его – Черкасова – знаний и навыков в математике совершенно недостаточно. И, главное, что тема исследований лаборатории № 11 известна Черных… с детства.

– Ну, что же, Андрей Васильич, я не против. Только… Ведь у Ивана Кузьмича трое маленьких детей и жена в декретном отпуске по уходу за меленьким ребёнком… Как-то не по-человечески было бы в такой ситуации семью разрывать…

– А зачем разрывать, товарищ генерал! – возразил Черкасов, – Маша, вы правильно сказали, в отпуске; ведёт заочное обучение студентов. Будет это делать здесь – по сети. А у меня в квартире, – лицо Андрея помрачнело, но лишь на секунду, – У меня места много, всем хватит…

– Ну, хорошо! А сроки? Сколько вам понадобиться времени, чтобы придумать и отладить математический аппарат?

– Пожалуй, если постараться… – не сразу ответил Андрей, прикидывая предстоящие сложности и требуемые результаты, – Пожалуй, двух–трёх месяцев должно хватить.

________________

Стоит ли пояснять, что ни двух, ни четырёх, ни даже шести месяцев не хватило. А когда хватило, Иван, по уши влюбившийся в тему своего школьного друга, изъявил желание „оставаться в теме до конца“. Но до „конца“, до завершения темы было ещё далеко. Математическая модель, и в самом деле, была вчерне завершена через три месяца, но этого исследователям оказалось недостаточно. Для использования математической модели, для работы с ней в лаборатории была установлена специальная ЭВМ, занимавшая целую тумбу письменного стола, на столешнице которого был закреплён огромный (80 х 60 см) жидкокристаллический экран. Системный блок, смонтированный в левой тумбе стола, содержал целых четыре процессора. В целом это было чудовищно быстроходное устройство, позволяющее решать одновременно множество задач.

Когда Иван, всю свою профессиональную жизнь связанный с ЭВМ, впервые увидел это „счётно-решающее устройство“, то только присвистнул:

– Фью, Андрюха! Ну, ты, я вижу, большим человеком стал! Это надо же – такую лиэвму для тебя персонально отгрохали!

Черных настроил яркую лампу на гнущейся во все стороны ножке, открутил четыре винта, крепивших отделанную под дерево металлическую крышку левой тумбы „стола“ и замер. Так, рассматривая внутреннее устройство системного блока, он просидел на корточках несколько минут. Потом сказал Андрею, сидящего на низенькой скамеечке рядом, тихим голосом:

– Слушай, а документацию-то прислали? Я тут что-то не пойму – никогда ещё такого зверя не видел. Это – нечто совсем новенькое!

Черкасов вернулся к дощатой, только что снятой со „стола“ упаковке и с лихим хрустом оторвал приклеенный изнутри чёрный пакет из плотного полиэтилена и протянул его Ивану:

– Вот. Это, наверное!

– Давай-ка, пристроим здесь, на табуретке. Чтоб и читать, и устройство видеть.

Черкасов, уже превосходно освоивший работу на лиэвме, умевший найти и устранить практически любые неисправности, всё же не имел специального образования и опыта в устройстве других ЭВМ. Черных же считался в Союзе крупным специалистом именно в этой области. Именно поэтому он, знакомый практически со всеми типами и марками отечественных и зарубежных „компьютеров“, был поражён устройством новой машины, присланной сюда по спецзаявке из Калининграда. Он уже с первых минут не сомневался в том, что машина эта – сверхсекретная, предназначенная лишь для военных целей. Выходило, что работа, на участие в которой его пригласили в Москву, имела серьёзное оборонное значение. Около двух часов друзья провели в изучении устройства машины и приложенной к ней инструкции. Странное дело, но неспециалист Андрей улавливал некоторые детали устройства быстрее профессионала Черных. Объяснение тому было одно, то которое Иван высказал вслух в виде вопроса:

– Послушай, дружок, а не ты ли писал техзадание на создание этого зверя?

– Ну, я. И что?

– А то, что эта машина не только идеально подходит для загрузки в неё именно нашей математической модели, но и для решения именно твоих задач… Я теперь понимаю, почему ты так упорно спорил со мной, настаивая на своём: знал, какая именно машина окажется в твоём распоряжении! Вот, например, этот блок, – ткнул он пальцем в схему, – Это же дискретный звуковой генератор со ступенчатой шкалой в одну тысячную герца… Ты, я вижу, здорово поднаторел в вычислительной технике.

– Видишь ли, Ваня, я с самого начала знал, что без сложнейшего математического аппарата не обойтись. Можно сказать – знал с детства… Ну, и потом, наши с тобой ночные бдения, когда я жил у тебя, а Машка всё ругалась… Наконец, та машинка, что собрали для меня твои ребята на прощание, здорово мне помогла. Но, видишь, её сейчас, для наших нынешних задач, никак не хватит.

– Ничего, дома мы с тобой будем отрабатывать кое-что на упрощённой модели… Но ты посмотри: операционная система-то здесь – встроенная! Вот в этого зверя прошита, – показал он пальцем на огромную микросхему без маркировки, но со множеством серебряных выводов, – Представляешь, какая надёжность? При запуске операционная система от БСВВ6 загружается в оперативную память. Сколько её тут…– ага, шестнадцать гигов… так, – тоже наша, отечественная. А давай быстродействие проверим? У меня тут „3DMark“ свежайший есть.

Черных достал из кармана оптический диск восьмисантиметрового международного стандарта, сунул его в оптический привод (все второстепенные и периферийные устройства не были отечественными, а поставлялись из КНР), пошевелил „мышью“ и нажал в выскочившем окне на „кнопку“ „Setup“. Одновременно он получил возможность убедиться в том, что отечественная операционная система прекрасно совместима с приложениями, предназначенными для американского „Виндоса“, как это с оттенком пренебрежения было принято говорить среди отечественных „компьютерщиков“. Запустив установку, он, наконец, поднялся с низкой скамеечки, чтобы размяться, рассчитывая на ожидание окончания установки минут не менее, чем через пяток. Но едва он поднялся, как машина мелодично пискнула. „Что за неполадка? Несовместимость с системой?“ – мелькнула мысль. Но на огромном экране (производства КНР) сияла надпись „установка успешно завершена“. Такого быстродействия он не ожидал, даже изучив инструкцию, даже зная, что машина 128-битовая (со встроенными эмуляторами на 16, 32 и 64 бит). Вслух же он прокомментировал это обстоятельство так:

– Всё, Андрюха! Живём! При таком быстродействии мы за месячишко выжмем из твоих экспериментальных данных всё, что только возможно! „Машына – звэрь, слюшай!“

В тот день и в ту ночь друзья совсем не спали. Им не терпелось загрузить в машину уже подготовленную ими математическую модель. Дело шло сравнительно быстро, потому что почти всё необходимое с помощью прежней лиэвмы Андрея уже было перенесено на оптические носители. Но закончив эту работу к пяти часам утра, они глянули друг другу в глаза, кивнули в знак понимания и согласия: начало работы с моделью стоило отложить.