Чтение онлайн

Ещё раз поклонился всем, шапку на голову одел и в сени вышел. Да вдруг вернулся и с какой-то странной улыбкой сказал:

– А гроза ныне знатная будет!

На том и ушёл. И впрямь, в эту ночь гроза разразилась не шутейная! Всё громыхало да сверкало так, что не приведи бог!..

А на утро пришла к Григорию Марфа, попросила помочь с похоронами Ивана. Григорий долго не мог прийти в себя. Потом оседлал коня и поехал к уряднику…

Вот так и осталась Марфа совсем одна, вроде и народу вокруг полно, да уж видно судьба такая – в стороне от людей держаться.

Обоз медленно приближался к знакомым местам.

– Слышь, атаман, кажись скоро дома будем?– из телеги, весь в соломе и заспанный, вылез Антип. – Эх, банька, бабы, самогон!– раскрыл он в улыбке свой беззубый рот.

– Уймись, бабы тебе! Зубов и тех нет!– сказал кто-то из-под попоны.

–А я их не зубами, – захихикал Антип.

Мужики заржали, стали просыпаться и отряхиваться. Солнце уже взошло. Несколько подвод, груженных скарбом, медленно спускались с горки по дороге в деревню. К последним подводам были привязаны осёдланные лошади. Среди мужиков началось оживление.

– Ну, наконец- то, как люди, в постельку да с женкой,– Павло томно потянулся.

–А у кого нет женки, с твоей что ли покувыркаться, – высунул голову Антип.

Павло с презрением посмотрел на тщедушного Антипа:

–Да моя бы тебя, сморчка, в постели граблями искала.

– А чё меня искать, я всяк раз сам, как чёрт из табакерки выскакиваю. А бабам я люб, не смотри, что плюгавенький! Не тем беру! – и лукаво подмигнул.

Мужики опять заржали.

–Так, хлопцы, долго не пить, не баловать в деревне, не драться, – строго сказал атаман.– А то я на расправу скор.

Все сразу притихли. Да, крут их атаман на расправу и жесток. Может, за то и слушались его, уважали. И мужики, не сговариваясь, подумали о недавнем случае на хуторе…

… Ночью ворвались в дом, пристрелив собак и сбив все засовы. С порогу застрелили мужика и бабу, которые, не успев даже одеться, бросились к дверям. А когда забрав всё, что было ценного в доме, собрались уходить, услышали, как кто-то скулит под кроватью. Тимофей нагнулся: «Ой, там девка!»– не успел он договорить, как из-под кровати стрелой вылетела девчонка лет пятнадцати и бросилась Тимохе на шею.

–Возьми меня себе, не убивай! Я тебя любить и слушать буду! – сквозь слёзы молила девушка. Атаман держал в руке обрез:

– Отбрось! – сказал он строго Тимофею.

А Тимоха, молодой здоровый парень, с интересом смотрел на висящую у него на шее девушку. Та вцепилась в него, как кошка, и что-то продолжала горячо говорить.

– Оставь её мне, – и парень посмотрел на атамана.

– Отбрось!– ещё твёрже сказал Власка.

– А может, я её домой в деревню отвезу… – но договорить не успел. Раздался выстрел, и Тимофей вместе с девушкой рухнул на пол.

–Ты чо, охренел?– раздался голос из толпы.

–Кто ещё не будет меня слушать? – и атаман поднял свой обрез.

Все молчали. Потом тело Тимофея положили на дроги, завернули попоной, и Макар отвёз его в соседнюю деревню. Родителям сказали, что жандармы пристрелили…

–Мамка, тятька едет! – вбежал в дом пятилетний Егорка.

Катерина быстро отряхнула руки от муки, бросилась к сундуку, достала нарядную кофту. Подбежала к зеркалу, поправила волосы, и без того аккуратно уложенные на голове.

Заскрипела калитка. Катя выбежала на крыльцо. Во двор степенно входил Власка. Катя радостно бросилась мужу на шею и прильнула к нему всем телом.

–Ну-ну! Будет, – холодно сказал он и отстранил её от себя. – Устал я. Баньку бы.

–Да, да! Сейчас, – Катя, проглотив обиду, попыталась улыбнуться, но слёзы сами полились из глаз. Она отвернулась и побежала хлопотать по хозяйству.

На крыльце собрались все дети Власки. Мал мала меньше. Старшему Ивану был уже десятый год, а самую меньшую Стешу держала на руках восьмилетняя Агаша. Самый шустрый и смышленый Егорка повис на отце.

–Тятя, а что ты мне привёз?

–Да уж не обижу!– отец устало улыбнулся. – Только после. Дайте с дороги отдохнуть.

Но таяло сердце грозного атамана при взгляде на своих детей. Ладные и смышленые, да и красотой Бог не обидел. Вот ради них и пошёл он этим страшным путём. «Будь он не ладен!» – и Власка сплюнул. Так любил он думать, оправдывая свой выбор. Скорее перед самим собой. А перед людьми ответ держать он не собирался. Скорее всего, перед Богом. Но тут уж и сказать-то будет нечего в своё оправдание. Не по Божьим заповедям живёт, ох, не по Божьим! О смертных грехах позабыл и самые страшные из них нарушил. И знал Власка – не будет ему оправдания на том свете. «Да и ладно, пока туда не собираюсь».

Власка зашёл в дом, как всегда прибранный да ухоженный. Вкусно пахло домашней стряпнёй. Да уж, хозяйкой Катерина была отменной. Всё в её руках спорилось, и ладно как-то умела всё украшать. То салфетку вышьет на комод, то занавески на окна, а от такой малости красота в доме прибавляется. Да и дети чистые, опрятные, сытые да ухоженные.

Тут в дом вбежала Катерина:

–Баню растопила, сейчас на стол накрывать буду. Умойся пока, – и долила воды в умывальник.

Взгляд Власки остановился на жене. Хороша! Вот уже и четверых детей ему родила, а также хороша. Да может, даже ещё краше стала. Что-то плавное и женственное появилось в её фигуре и движениях. Нет, не зря выбрал себе в жены Катерину Власка!

– Да не суетись ты, поди сюда, – как-то ласково позвал он.

Катерина счастливо заулыбалась и поплыла к мужу какой-то волнующей походкой. Власка обнял жену и стал страстно её целовать да рукам волю давать.

–Ой, не время, дети в доме, – слабо отбивалась Катерина.

–А я чо, я так, – смутился он, – До ночи додюжу, – и хмыкнул себе в усы.

Весело вспорхнула Катерина с колен мужа и стала быстро накрывать на стол. Её щёки пылали счастливым румянцем, и глаза горели от простого бабьего счастья.

Разошлись мужики по хатам. Кто по своим – местные, а кто на постой – те с других мест. У кого семья в этой деревне, тот всегда домой рвётся. Всё же хозяйство без мужика осталось. Всегда есть чем заняться. А пришлым – раздолье полное…

Стас, Антип и Илья «стояли на постое», как они любили выражаться, у одной вдовой женщины, Фроси. Дом большой, хозяйство хоть и не велико, да без мужской руки в запущение прийти может. И когда пришли к Фросе с просьбой три мужика пустить их на постой, она долго не колебалась. Разместила их в горнице, а сама в спальне обустроилась. Да и не стеснили они её вовсе. Приедут, дня три попьют, победокурят, потом по хозяйству помогут, да и снова уедут, то на неделю, а, то и подолее. А подарки они ей дарили знатные, да и деньгами не обижали. Так что не в тягость были ей постояльцы эти. А на Илью, самого молодого из них, она уже давненько засматривалась. Странный он какой-то. Всё больше молчит, да книжки читает. А когда подопьёт с мужиками, то песни поёт, да так, что сердце у Фроси замирает сладко-сладко. А то раз, когда дрова рубил, рубаху скинул… Залюбовалась Фрося красивым мужским телом… Как он играл топором… Хорош собой, да не глядит он на Фросю. И про себя ей ничего не рассказывает. Вежливый, и всё тут. А ей уже нет сил ждать, сохнуть по нему начала. А ту рубаху, что он вместе с мужиками дал ей постирать, долго обнимала, вдыхала его запах, а потом уткнулась в неё и разрыдалась…