Чтение онлайн

ГЕЛЯ. Каждая женщина — королева. Это надо понимать раз навсегда.

ВИКТОР. Вы хотите сказать — понять раз навсегда.

ГЕЛЯ. Добже, добже. Вы всегда лучше знаете, что я хочу сказать.

Свет гаснет.

Снова свет. Пустой зал. Переговорный пункт. Доносится голос, усиленный микрофоном: «Будапешт, третья кабина. Будапешт на проводе, третья кабина».

ВИКТОР. С кем ты собираешься говорить?

ГЕЛЯ. Если пан позволит, с Варшавой.

ВИКТОР. А точнее?

ГЕЛЯ. Пусть это будет тайна. Маленькая тайна освежает отношения.

ВИКТОР. Рано ты начала их освежать.

ГЕЛЯ. Это никогда не бывает рано. Это бывает только поздно.

ВИКТОР. В конце концов, это твое дело.

ГЕЛЯ. На этот раз пан прав.

ВИКТОР (оглядевшись). Здесь не слишком уютно.

ГЕЛЯ. Зато тепло. Когда будут страшные морозы и мы совсем превратимся в ледышечки, мы будем сюда приходить и делать вид, что ждем вызова.

ВИКТОР. Тебе надоело ходить по улицам. Я тебя понимаю.

ГЕЛЯ. Витек, не унывай. Мы нищие студенты. Я бедненькая, зато молоденькая и у меня… как это… свежий цвет лица.

ВИКТОР. Обидно, что я не в Москве родился. По крайней мере, был бы свой угол.

ГЕЛЯ. Я охрипла. Я не знаю, как буду разговаривать.

ВИКТОР. Совсем не охрипла. Голос как голос.

ГЕЛЯ. Ты не знаешь, меня лечили два дня. Меня закутали в два одеяла. Потом мне давали чай с малиной. Потом аспирин. Потом я пылала. Как грешница на костре. Потом я не выдержала и сбросила с себя все. Это был восторг. Я лежала голая, ела яблоко, Вера играла на арфе — все было, словно в раю.

ВИКТОР. Жаль, меня там не было.

ГЕЛЯ. Старая история. Стоит создать рай, появляется черт. Ты и так во всем виноват. Из-за тебя я потеряю голос и погублю свою карьеру. Певица не может быть легкомысленной.

ВИКТОР. Ты никогда не была легкомысленной.

ГЕЛЯ. Альбо ты управляешь своим темпераментом, альбо он управляет тобой.

Виктор наклоняется и целует ее в щеку.

Браво, браво.

ВИКТОР. Могу повторить. (Стараясь скрыть смущение.) А который час?

Геля смеется.

Что тут смешного?

ГЕЛЯ. Я заметила, человек интересуется временем в самый неподходящий момент.

ВИКТОР (хмуро). Не знаю. Не обращал внимания.

ГЕЛЯ. Слушай, я тебя развеселю. Один раз отец нагрузил телегу большой копной сена. В этой копне были спрятаны евреи. Я должна была довезти их до другого села. И только меня отпустил патруль — мы не проехали даже два шага, — из копны высовывается голова старика, в белой бороде зеленая травка, и он спрашивает: который час? Матерь божья, я еще вижу патруль, а ему нужно знать — который час?

ВИКТОР. Ты меня очень развеселила. Тебя убить могли. Или — хуже…

ГЕЛЯ. Что может быть хуже?

ВИКТОР. Ты знаешь сама.

ГЕЛЯ (мягко, не сразу). Ты чудак, Витек.

ВИКТОР. Перестань. Какой я чудак?

ГЕЛЯ. Зачем ты злишься? Я люблю чудаков. С ними теплее жить на свете. Когда-то в Варшаве жил такой человек Франц Фишер, мне о нем рассказывал отец. Вот он был чудак. Или мудрец. Это почти одно и то же. Знаешь, он был душой Варшавы. Она без него осиротела.

Голос, усиленный микрофоном: «Вызывает Варшава. Кабина шесть. Варшава на проводе — шестая кабина».

Это — меня.

Голос: «Варшава — кабина шесть».

Подожди, я — быстро. (Убегает.)

Виктор закуривает. Ждет. Голос: «Вызывает Прага — кабина два. Прага на проводе — вторая кабина.

Вызывает София — кабина пять. София, София — пятая кабина». Виктор тушит папиросу. Возвращается Геля.

ГЕЛЯ. Как было хорошо слышно. Как будто рядом.

ВИКТОР. С кем ты говорила?

ГЕЛЯ. Витек, разве ты не видишь, я хочу, чтоб ты мучился и гадал.

ВИКТОР. Ты сама мне сказала, что мать уехала к тетке в Радом.

ГЕЛЯ. Ты знаешь, Радом — это удивительный город. Его называют — столица сапожников. Когда-нибудь я поеду в Радом и мне сделают такие туфли, что ты тут же пригласишь меня в Гранд-отель.

ВИКТОР. Если она в Радоме, с кем же ты говорила?

ГЕЛЯ. О, трагическая русская душа. Она сразу ищет драму.

ВИКТОР. Если пани предпочитает комедию, она может не отвечать.

ГЕЛЯ. Я еще не пани. Я панна. Альбо паненка.

ВИКТОР. Прости, я ошибся.

ГЕЛЯ. И я ошиблась. Я думала, у нас будет такой легкий приятный роман.

ВИКТОР. Не самая роковая ошибка.

ГЕЛЯ (смиренно). Добже. Я сознаюсь. Успокойся. Это был молодой человек.

ВИКТОР. Как его зовут?

ГЕЛЯ. Какая разница? Предположим, Тадек.

ВИКТОР. А фамилия?

ГЕЛЯ. Езус Кристус! Дымарчик. Строняж. Вечорек. Что тебе говорит его фамилия?

ВИКТОР. Я хотел знать твою будущую, вот и все.

ГЕЛЯ. Для концертов я оставлю свою. Ты будешь посетить мои концерты?