Чтение онлайн

Не сдвинулся с места Тихон. Даже интереса особенного не проявил.

— Зачем? — говорит. — Мне и здесь неплохо.

И уселся поудобнее.

Оторопь Варю взяла. Дёрнула она Тихона за рукав рубашечный.

— Корни скоро пустишь тут. Выбираться отсюда надо. Да и вообще тут... для мёртвых место!

— Ну и что? — расслабленно Тихон глазами хлопнул.

— Да как что? — кипятиться Варя начала. — Я для того, что ли сюда лезла, что ты мне «чтокал»? К живым надобно возвращаться. Жизнь жить. Матушка твоя там кручинится. Пошли, покуда нам помогать надумали.

— Тебе надо, ты и иди, — не проняло Тихона совсем.

— Ну ты что! — на крик почти Варвара перешла. — И меня припомнить не можешь? Я ж Варя! Варвара-не-краса! Которую ты от чёрта спасал да от Бориса треклятого защищал! Которой купаться вместе предлагал. Да из-за которой помер раньше сроку!

Изо всех сил Варя очами в Тихона вперилась. Будто взглядом убедить норовила. С надеждою последней в Тихону вцепляясь. И поверить боясь, что не поможет это всё.

— Не знаю я тебя. И голову мне не морочь — иди, куда тебе надобно, — нахмурился Тихон словно от утомления. Руки Варины, в плечи вцепившиеся, убрать поспешил. Как пару жуков с себя согнал. Ещё отряхнуться ему оставалось.

Злость такая Варвару взяла, какой в жизни не бывало. Омутом в душе закрутило обиду. Чуть-чуть ещё, и закричит она в голосину.

А чего кричать? Криком делу не поможешь.

Так что взяла Варя да двумя пальцами прямо в нос противный вцепилась. Не в свой — в Тихонов. Со всей дури. Так, чтоб по бокам его сжать, а кончик самый наружу торчал. И синевой наливался.

Со знанием дела да с умением великим. На гнев собственный наложенными. С чувством, с толком, с расстановкой. Так, что от души даже отлегчать начало. Ещё и потрепать можно, чтоб голова бестолковая взад вперёд походила. Да чтоб пальцы от усталости ломить начало.

— Алька! Какому дубу дала?! Пуфти, окаянныя!

Ладонь тёплая вдруг руку ей накрыла плотно. Да стиснула, в сторону оттягивая.

— Чего? Вспомнил? Башка твоя дурная! — не без радости Варя увидала, что будто сливка у Тихона на носу выросла. А глаза тёмные из-под бровей на неё вперились с обидою. И такою же в Вариных отразилися.

А потом разом будто пелена с них спала. И цепи какие наземь рухнули — так легко Варе в спине стало. Выдох у неё долгим больно получился. Настолько долгим, что на грудь Тихону бухнуться пришлось — чтоб для опоры.

Слабость сразу по телу побежала. И сердца Тихонова удары в уши застучались. А у самой-то сердце не тише — едва-едва из груди не выскальзывает. Хорошо, что руки Тихоновы её обвивают. А то бы, глядишь, провалилась куда Варя.

— Пошли, пока Кощей за яйцом своим не спохватился, — в нос у неё проговорить получилось — потому что к груди Тихоновой он был прижат.

— За чем? — не уразумел Тихон.

А Варвара кивнула только — долго объяснять придётся. Так что вместе они в обратную сторону зашагали.

Вроде и не кончено ещё ничего. И непонятно даже, чего дальше делать. А всё равно легко да скоро шагается. Когда не одна-то. А с Тихоном.

— Ты чего раньше-то не говорил, что оборотень? — шёпотом Варвара спросила. Будто скрыть в Нави чего надеялась. А всё равно — пусть не подслушивают, кому не надобно.

Виновато Тихон рассмеялся:

— Ты ж не спрашивала.

Усмехнулась Варвара. И чуть громче заговорила:

— Ну, а что — волк в хозяйстве лишним не будет. Собаку для охранения держать не нужно.

Теперь Тихон засмеялся коротко.

— А волка-то прокормишь?

— Волка ноги кормят, — беззаботно Варя отозвалась. И в плечо Тихону коротко ткнулась. Дыхание Тихоново макушкой ощутила.

Веселее дальше зашагалось.

Да что это? Вроде и к месту подошли, где Марья Моревна ждать оставалась. И дерево всё так же колом вверх торчит — всё такое же многоцветное. А Моревны около него нет.

Сразу подозрение Варю закололо. Против воли даже. Не охота ей о Марье плохо думать. Только вот где она?

Не знала же Варвара — а Тихон и подавно — что как только отошла она за завесу навью, шорох подозрительный за Марьей раздался. Не испугалась она, конечно — чего ей дома-то бояться. Уж голос подать решила. Даже узрела, куда именно — голова знакомая в тени мелькнула. Некрасивая очень — на ящеричную похожая. С лица воду не пить, конечно. Но это ежели лицо одно. А если три на одних плечах нарисовалось... Да ещё и руки длинные да бесчестные. Сомкнулись, холодные, на плечах Марьиных и сразу вверх потянули. Хлопки вокруг себя расточая. Да крылами кожными Марью задевая.

Сильный, зараза.

Непонятно всё это Варваре. И чего делать дальше — тоже.

— Ты ж здесь бывала вроде уже, — Тихон подсказал, видя растерянность её. — Как обратно-то выбиралась?

— Случайно, — Варя отозвалась.

Да дорогу на дерево то всё равно взяла. Только всё равно не по душе ей всё это. Поддержки Марьиной лишённая, оробела она.

— А ты знаешь, — дальше Тихон заговорил. — Всё-таки есть здесь что-то от Прави. По своим законам здесь живут. По ним же всё и делается. Непонятны они, правда. Да только и остаётся, что довериться. Всё равно тут не переменишь ничего.

И будто легче Варваре стало. Прав ведь Тихон, чего бы сказать не старался. Есть во всём этом какое-то высокое разумение, человеку не всегда понятное. Так что и остаётся тут разве что покориться судьбинушке. И делать, чего надо. И пусть что будет будет.

Так что смелее Варя Тихону под руку взялась. Да по памяти да направлению внутреннему к месту, откуда провалилась сюда, направилась. Так или иначе, ежели что — то яйцо Кощеево всё ещё у неё. Проверила. Так что нечего пока о подлости какой думать.

***

Осторожно мышь по полу переступала. Тихо носом водила, чтоб норку свою обнаружить. Глазами-бусинами приглядывалась. Да всё равно еле-еле увернулась от хрусталя брошенного. На мелкие капли блестючие разлетевшегося.

Не в неё Кощей метил. Вообще о мыши какой-то и слыхом не слыхивал — не до мелочи ему всякой. Даже хрусталя горного не жалко. Другое ему всю думу пожгло.

Не наигралась всё-таки Марья. Супротив всему пошла.

Известное дело — ежели душа умершая в Навь попадает, то обратно ей дороги нет. А тут повадились: туда-сюда... Негоже Кощею так долго глаза на это закрывать. Так и уважение, особливо в глазах собственных, потерять не долго. От того и не сдержал он серчания. И кубок хрустальный уничтожил сгоряча. Была бы воля его — сам бы на поляну явился. Да не объясняя даже ничего заточил бы обоих в горах навьих, о которых никто кроме Кощея и слыхом не слыхивал. Да только... Опять же уважение. Не велика ли честь для смертных двух — пусть с кровью и перемешанной — чтоб сам Бессмертный к ним являлся да в дела их мелкие лез?