Чтение онлайн

Коршунов плюнул и прекратил расспросы. Эх, был бы рядом Книва, тот бы все растолковал просто и доходчиво.

В печали и растерянности Коршунов отправился спать. Но вместо сна ему пришлось вкусить "семейной жизни": развлекать Рагнасвинту. Развлекать же ее можно было двояко: вести с ней "благочинную беседу" или трахаться. От "благочинных бесед" со своей "квено" у Коршунова ныли зубы. Не то чтобы она была полной дурочкой, но теперь, когда смысл ее "щебетания" стал внятен Алексею, он уже не мог умиляться. "Славная наивная девочка" оказалась донельзя меркантильной и вдобавок страшно высокомерной по отношению ко всем, кроме себя и мужа. Нечто подобное Коршунов уже испытал, когда, овладев разговорным английским, послушал как-то любимые рок-хиты своей молодости. Короче, слушать Свинкину болтовню, состоящую из безудержного хвастовства и планов по использованию будущей коршуновской добычи, в нынешнем настроении Алексея было совершенно невозможно. И предаваться телесным утехам тоже стало нелегко. Во-первых, вокруг полон дом народу. Во-вторых... Во-вторых, в самый неподходящий момент возникало перед глазами тонкое лицо Анастасии и... Одним словом, беда. Хоть бы скорей в поход уйти...

Глава двадцать четвертая

АЛЕКСЕЙ КОРШУНОВ. "С ВУТЬИ СПРОСА НЕТ!"

Все было похоже на тот, первый суд. По поводу свиной колбасы. Но еще торжественнее: помимо скамьи для Стайны и "заседателей" на площадь выволокли двурылого деревянного уродца: местное судейское божество.

Распределились: слева - Алзис с кучкой свидетелей, "очевидцев" из свиты Стайны. Справа - Коршунов с Фретилой и прочими родичами мужского пола. Их набралось человек десять, в большинстве - пожилых мужиков. Молодые с Одохаром на капище отправились.

"Зрителей" набежало полная площадь. Еще бы: и развлечение, и уважительная причина увильнуть от сельхозработ.

Рагнасвинта присутствовала, но в числе зрителей. Выпустить ее в качестве свидетельницы было рискованно. Такого наговорит...

Первое слово предоставили "потерпевшему", то бишь Алзису.

– Я, - сказал "потерпевший", - стоял спиной, ничего не видел. И тут меня кто-то ударил сзади. Я упал. Тогда увидел, что напал на меня Аласейа. Я начал подниматься - он меня снова ударил. Зуб выбил (Вилимир продемонстрировал выбитый зуб) и убить хотел, но вождь Стайна рядом оказался: не дал меня убить.

– Так было дело?
– спросил Стайна Алзисовых " свидетелей ".

– Так! Так!
– загудели они.
– Подскочил сзади... Ударил... Потом еще ударил... Зуб...

– Кто другое видел?
– спокойно спросил "хранитель закона".

– Я!
– выкрикнул Фретила.
– Не так все было!

– Ты сам видел?
– ласково осведомился Стайна.

– Нет, - буркнул Фретила.

– Очень хорошо, достойный Фретила, - еще ласковее проговорил мирный вождь.
– А то ведь и я там был, как ты знаешь. И все видел. А тебя, достойный Фретила, не видел.

– Раз ты все видел, так должен знать, что...

– Я, достойный Фретила, должен суд вершить. А не свидетельствовать. Не может хранитель Закона как свидетель говорить. Так по обычаю нашему следует, и это все знают. Верно, люди?

"Люди", толпа зрителей, одобрительно загудели. Коршунов оглянулся и увидел в первых рядах знакомые физиономии. Все как один - сторонники Стайны. Многих он за столом мирного вождя наблюдал, когда в день приезда у Стайны на пиршестве надрался.

В сравнении с этой толпой "группа поддержки" Алексея выглядела довольно жалко.

"Черт, - подумал Коршунов.
– А ведь тут что-то нехорошее затевается. Этот хитрожопый судья какую-то гадость задумал. Точно!"

– Кто видел не то, что сказал Алзис?
– рявкнул Вилимир.
– Пусть говорит.

Братья Фретилы вытолкнули мужика, у которого Рагнасвинта поясок выбирала.

– Ты видел?
– глазки-щелки мирного вождя прицелились в торговца. Сам?

– Сам, - пробормотал тот, глядя в землю.

– Что ты видел?
– в мягком голосе Стайны еле-еле, но почувствовалась угроза.

– Этот... Алзис, он с дочкой Фретилы говорил, - пробормотал мужик.

– Громче!
– потребовал Стайна.
– Люди должны слышать.

– Алзис говорил с дочкой Фретилы, - погромче повторил мужик.

– С квено Аласейи!
– рявкнул Фретила.

– С квено Аласейи...
– покорно повторил мужик, бросил на Стайну тревожный взгляд, но тот кивнул великодушно - мол, продолжай.

– Говорил, значит, с квено, а этот чужак...

– Аласейа, - мягко поправил судья.

– Аласейа, да, ну он, значит, подскочил, и Алзис этот упал.

– Значит, ты тоже видел, что Аласейа ударил Алзиса сзади и тот упал? щурясь, как довольный кот, осведомился Стайна.

– Как ударил - не видел. Только как Алзис упал.

– И как Аласейа ударил Алзиса второй раз - ты тоже не видел? вкрадчиво спросил Стайна.

– Не, это я видел, - сказал мужик.

– Значит, - подхватил Стайна, - ты видел то же, что и остальные. И то же, что сказал Алзис?

– Ну... Да. Только он про эту... квено не сказал.

– Хорошо, - не стал спорить Стайна.
– Алзис, что ты можешь сказать про квено?

– Я разговаривал с ней, - сообщил Алзис.

– Видел ли ты ее раньше? Знаком ли с ней?
– осведомился Стайна.

– Ну да. Я ее знаю. Мы - из одного села. Я разговаривал с ней, а тут этот вутья...

– Во-от!
– перебил Стайна и поднял большой палец.
– Ты точно сказал, Алзис! Именно так! Вутья! Один лишь вутья может без причины на человека наброситься. Все это знают...

Площадь одобрительно загудела.

– С вутьи же - какой спрос?
– добродушно-снисходительно произнес Стайна и ласково улыбнулся Коршунову.
– С вутьи спроса нет, верно?

Снова одобрительные возгласы.

"К чему он клонит?
– подумал Коршунов.
– Конечно, "спроса нет" - это хорошо, но с чего он такой добрый?"

Алексей покосился на Фретилу: Фретила стоял как в воду опущенный.

– Аласейа - не вутья!
– выкрикнула вдруг Рагнасвинта.
– Аласейа небесный герой! Ты сам вутья, Стайна!

Поднявшийся ропот мирный вождь успокоил жестом.

– Правильно, женщина, - сказал он.
– Аласейа - небесный герой. К богам приближенный. Кто же есть вутья? Тот, кто божественной яростью обуян. Потому и не удивительно, что вутья - Аласейа. И Гееннах, который с ним вместе был, - вутья. Знаем же мы, что Гееннах ныне квеманов губит в неисчислимом множестве, ярость небесную смирить не в силах! Вот и говорю я вам: вутья Аласейа не в себе был, когда на Алзиса напал, и нельзя в том его винить, ибо то есть божественная ярость. Но Алзис пострадал, и потому верегельд ему следует. И неправильно будет, если он в ущербе останется. Потому должно роду Фретилы, с вутьей Аласейей породнившемуся, сей верегельд заплатить!

– Не бывать этому!
– яростно выкрикнул Фретила, но его голос потонул в одобрительных возгласах сторонников Стайны.

– ... А вутью Аласейю следует из бурга изгнать, - продолжал, как ни в чем не бывало, мирный вождь.
– И от селений людских его тоже следует гнать, ибо опасен вутья людям. Пусть он в лесах с медведями борется или, как Гееннах, квеманов губит, а не нас, гревтунгов славных. Ибо ясно вижу я теперь: опасен Аласейа!
– и закричал с драматическим пафосом: - Безмерно опасен Аласейа! Гоните же его прочь, люди! Гоните!