Чтение онлайн

И только под утро он на миг увидел длинный загон, в котором металась серая свинья. Животина бегала по загону, ища выход, тыкалась рылом в сплошное ограждение, отчаянно визжала и хрюкала. Затем сновидение резко оборвалось, улетучилось, растворившись в утреннем тумане.

Поутру у соседей проорал петух. Проорал громко и истерично. Ему ответил другой, потом еще один. А еще через минуту все петухи Каргийоки рвали глотки, соревнуясь друг с другом в мастерстве. Каждый из петухов считал себя лучшим и оттого петушиный хор надрывался и усердствовал, пока хозяева не встали и не захлопали двери изб.

Из соседнего дома вышел сонный Юски и засветил в своего петуха поднятым с земли камушком.

– Надоел, зараза!

Ловко пущенный камушек, угодил петуху прямо «в кукареку». Он пошатнулся и плюхнулся вниз с забора, а потом дернулся пару раз и затих. Юски был зол, он только два часа назад пришел со смены у ворот Каргийоки и только лег, а тут эти горлопаны.

Следом вышла его жена и, увидев поверженного султана курятника, громко запричитала:

– Ай-яй-яй… что натворил?! Юски, старый мухомор, ты же убил его! Как есть убил!

Вепс сладко потянулся и спокойно ответил:

– Сваришь его сегодня, похлебки охота.

– Чтоб тебя комары покусали, – не унималась жена, – кто курей теперь топтать будет? Ты, что ли, старый хрен?

Юски обиделся, не был он старым, не насчитал он еще и сорока зим.

– Молчи, дура, – заходя в дом, огрызнулся Юски, – у нас молодой петушок подрастает, вот пусть он и топчет.

Жена, продолжая причитать, взяла убиенного петуха за ноги, посмотрела – нет, не дышит – и пошла вслед за мужем.

Вадим потянулся, он отчетливо слышал их ругань, но понял не все, а то, что понял, его не касалось. Начинался новый день, и Вадим еще не знал, что этот день станет последним не только для этого петуха…

Окончательно проснувшись, Вадим быстро привел себя в порядок и, выпив вчерашней простокваши, пошел в большой хозяйский дом. Мысль о метавшейся во сне свинье в загоне не давала ему покоя. Он еще полностью не осознал, к чему этот сон, но смутная разгадка была где-то рядом, это он чувствовал точно.

Последние метры до дома главы рода он уже не прошел, а пробежал. Вывернув из-за дома, он увидел бодрого Конди, плескавшегося у бочки с водой, и сонного друга. Павел стоял, прислонившись к дверному косяку, и, ожидая своей очереди к умыванию, дремал.

– Конди, Паша, – доброе утро, – Вадим быстро поздоровался. – Кажется, у меня есть идея. Собирайтесь, пошли.

Павел вздрогнул, выходя из дремоты и забыв про умывание, спросил:

– Ты что-то придумал?

Но друг, не слушая, быстро вошел в дом. Конди, на ходу вытирая руки о рушник, последовал за ним, последним в дом прошествовал зевающий Павел.

Когда они прошли к столу, Вадим стал быстро излагать вепсу свой план, который только что созрел в его голове. Объяснить Паше оказалось труднее, его еще не проснувшийся мозг отказывался воспринимать хитроумные идеи друга. Мозгу мешал голодный желудок.

Пашу пришлось оставить дома – завтракать и умываться, а Вадим увлек Конди к воротам поселения. Подойдя к ним, Вадим долго бегал взад и вперед, махал руками, показывал и объяснял, настаивал и даже требовал. Наконец Конди улыбнулся и кивнул – мол, понял, согласен. Пока Вадим суетился у ворот, собралась большая толпа зевак. Глава рода обвел взглядом столпившихся сородичей и громко приказал:

– Всем слушать Вадима, делать – как он скажет!

Вепсы одобрительно зашумели, – дескать, как надо, так и сделаем – приказывайте. Вадим поблагодарил Конди и, выступив вперед, огласил список необходимых ему материалов.

– За дело! – рявкнул Конди.

Вепсы стали быстро расходиться. Вадим заметил Валуя.

– Валуй!

И, когда бородач-новгородец подошел, продолжил:

– Подымай всех наших – есть дело!

Без лишних вопросов Валуй, качнув головой, пошел выполнять приказ.

Уже через полчаса Каргийоки загудел, как разбуженный пчелиный улей. Вепсы по приказу Вадима и Конди стаскивали к воротам бревна, доски и камни. Еще через полчаса явился Павел и, оглядев деловую суету, подошел к другу и непонимающе спросил:

– А что здесь, собственно, происходит?

Вадим улыбнулся.

– Карусель строим.

– Уж не для викингов ли?

– Ага, – ответил Вадим, – для них сердешных.

Дело шло быстро, почти все жители Каргийоки включились в работу. Даже дети решили принять участие в этой забавной игре взрослых. Дядя Вадим обещал тому из них, кто больше натаскает камней, вручить горшочек меду. Дядя Вадим сказал, а дядя Конди перевел, пообещав от себя, что если они не будут помогать, то получат по жопе.

– Вперед, лентяи! – напутствовал детей глава рода.

И детишки, от семи до четырнадцати лет, громко крича, наперегонки кинулись к реке, за камнями.

Ярл Гутрум, сын Сёльви по прозвищу Тур, [39] запряг своих «драконов» и теперь подходил к берегу, где еще совсем недавно один из его хёвдингов сжег деревню упрямых вепсов. Вепсы из рода лесного медведя отказались платить дань и Гутрум послал один драккар наказать непокорных.

Ему доложили о выполнении и даже перевыполнении плана, ибо в том набеге не только сгорела вся деревня, но удалось настигнуть и убить сына главы медвежьего рода. Но наглые вепсы продолжали упорствовать в своем нежелании давать дань ярлу Альдегьюборга.

Гутрум Сёльвинссон получил свое прозвище давно, лет десять тому назад. Тогда он явился на берега Альды, выгнал вепсов и словен с высокого берега реки и срубил борг. Ярл был могуч и силен, но и упрям как бык. Его раздражало малейшее неподчинение этих диких вепсов. И он, как боевой бык с красными от ярости глазами, кидался вновь и вновь наводить порядок и устанавливать свои законы.

Это лето было его тридцать вторым по счету и в его длинных, серо-черных волосах появилась первая седина. Ярл стоял на носу своей флагманской ладьи, опираясь о шею носовой фигуры дракона. Его рыжая, заплетенная в косу борода воинственно топорщилась. Гутрум пребывал в не лучшем расположении духа – несколько дней назад он напал на новгородцев, переправлявшихся через реку. Ему удалось уничтожить не менее сотни врагов, но сам он потерял один из драккаров и более четырех десятков его воинов отправились в Валгаллу. И вот вчера он взнуздал четырех своих «драконов», намереваясь обрушить праведный гнев на главное поселение вепсов из рода лесного медведя. У ярла оставалось в борге еще три корабля и две сотни воинов во главе с его братом Бьярни.