Варяжский десант
Шрифт:
– То есть? – насторожился Коля.
– То есть приз. Нас новые девки подпирают, новый товар – два поезда на той неделе приехали.
– Откуда приехали?
– Да из ближнего зарубежья. Ты что, больной? Там же вообще жить невозможно. И жить невозможно, и сдохнуть дорого. Все сюда летят.
– Понятно…
– А девочки – чудо! Их ставить надо, клиенту ж новье все время подавай. А эти… – продавец кивнул в сторону Елизаветы и Варвары, – это уже сервизы фарфоровые… эпохи Дзынь, ты понял? Они уже – все! Отговорила роща золотая. Примелькамшись клиенту. Так что… завезешь их куда и бросишь, убьешь, замуж выдашь или в рабство продашь – нам все равно. В течение месяца не вернулись – все! – тебе две штуки, без базара.
– Да я не киллер! – возмутился Аверьянов.
– И я не киллер! – радостно подхватил продавец. – Я сутенер. И я тебе дело говорю. А ты уж думай сам. А то вон – «киллер»! Да разве киллер за две тонны… Насмешил! Да двести шалашовок в Подмосковье с «калаша» тебе любой москвич за пятьсот баксов в ближайший ров теплотрассы положит с радостью! А киллер – человек серьезный, ему сто тысяч дай. Но киллер шушеру мочить не станет, лицо терять. Вот ты и думай, если ты на «линкольне» свадебном приехал… Тебе зачем самому-то двести девок надо?
– Ну, замуж выдать, если честно.
– За иностранцев – угадал?
– Ну, угадал!
– Причем, мне кажется, за скандинавов – верно?
– Шерлок Холмс в тебе умер…
– Видишь, опять попадание! А почему? Северные «горячие парни» от наших южных балдеют – от украинок, молдаванок… Какую ни возьми – огонь девки, а если у нее к тому ж и жопа как тормозной парашют – ну, тут вообще – руби концы! Арабам, что им? Им нужно белочек, понимаешь? «Со снопом волос твоих овсяных…» Шииту, ваххабиту и прочему рахат-лукуму подавай тростиночек, шахидочек, он на бабу с пiд Полтавы, с грудями как у сфинкса, не полезет. А я смотрю, ты на Варюху глаз положил – все ясно, норвежцы либо шведы у тебя в прицеле!
– Точно.
– А вот хочешь знать, кого китайцы ценят больше риса и собак?..
– Слушай, ты прости, мне некогда. – Николай протянул в окошко восемь тонн баксов. – У меня тут как бы самолет…
– Понятно. Тогда вон Варьку и Лизку сажай, они тебе все точки дислокации покажут. Отбираешь двести, какие на глаз лягут, на выбор, на свое усмотрение! Там дальше, увидишь, стоят, ну ва-аще, есть таки-и-е! Ахнут твои викинги! От счастья обделаются!
– Хотелось бы! – согласился Аверьянов.
– Да мы ж с тобой профессионалы, я гляжу!
– Спасибо! Вот так комплимент!
– Тебе спасибо!
Сев рядом с водителем «линкольна», Николай поставил ему задачу:
– Едем, собираем девиц, ну таких, которые…
– Да понял. Их одно время во дворы с тротуаров сдвинули, но теперь, смотрю, опять повылезли. Отстегнули, видать, – опять вернисаж!
– И везем их к памятнику Пушкина, на Пушкинскую. Как двести девок соберем – за двадцать ходок приблизительно, – так едем к загсу.
– Ух! – Водитель «линкольна» уважительно качнул головой. – Планы у тебя – громадье, чувствуется, как у Ленина в семнадцатом…
– А то!
– Ну тогда как бы и у тебя такая же херня не вышла бы…
– Не волнуйся. Если и будет хреновато, то как бы не здесь…
– Так все говорят сначала, – кивнул водитель и тронул свой белоснежный лайнер уолл-стритов и бродвеев вдоль Тверской. – «Ах вернисаж, ах вернисаж… Какой портрет, какой пейзаж… Вот кто-то в профиль и анфас… А у меня один лишь бакс…»
– А вы вот про «Красную Шапочку» рассказывали, – спросила Лиза у Николая, когда машина тронулась. – Вы ее сами читали или по телику видели?
Николай обернулся:
– Сыну читал, лет десять назад.
– Импотент, – глядя в пол, прислонившись плечом к Лизке, прошептала Варя.
– А сами вы режиссер? – спросила Лиза Николая. – Фильм, вы сказали, снимаете…
– Режиссер… – согласился Коля. – Но и сам тоже играю роль.
– Ой! А какую?
– Я играю роль капитана.
– Капитана корабля или подводной лодки?
– Капитана спецназа.
– А-а-а… Боевик…
– Блокбастер.
– А блокбастер – это про что?
– Даже не знаю, – признался Николай.
– Блокбастер – это не про что. Это фильм с неопределенным жанром, – пояснил водитель. – Если с английского перевести, то блокбастер – это просто фильм с огромным успехом. Специально выяснял. Вся наша жизнь – блокбастер.
– Ага, – кивнула Варюха. – Это у тех, кто, как ты, на «линкольнах» разъезжает. А у меня жизнь – один фильм ужасов с комедией под мышкой.
– А зачем для одного фильма так много героинь понадобилось? – спросила Лиза громко. – Зачем вам двести девушек нужно?
– Лично мне девушки совершенно не нужны, – кинул ей, не оборачиваясь, Аверьянов.
– Педик, – с грустью в голосе констатировала Лиза.
– Пожалуйста, вот вам и шлюхи, товарищ бандит, – повернулся водитель к Аверьянову, останавливая лимузин.
– А это главная улица Москвы – Тверская, – объяснил Алеша, подмигнув Олене сквозь стекло заднего обзора. – И тоже, видишь, сплошь все магазины.
– Куда все люди так спешат? – поинтересовалась Олена, ласково поглаживая свой «Набор туриста», который она уже повесила себе на шею. – Как будто у них у всех недоеная корова дома осталась.
– Такой ритм жизни тут. Шальной немного, верно?
– А вот смотри, девушки стоят и никуда не спешат! И ничего не покупают! Ох, какие красавицы!
– Это точно…
– Они, как и мы, приезжие?
– И да и нет… В основном приезжие. – Катя решила больше не закруглять углов. – Это проститутки.
– И вот, и вот, и вот! Тоже? Очень красивые!
– Естественно! Им надо продать себя повыгоднее, подороже.
– Куда продать? – испугалась Олена. – В рабство?
– Конечно, нет! Вернее, не совсем в рабство.
– На поденщину?
– Да вроде. Только «поденщина» от слова «день», а они на ночь продаются. – Катя запнулась, не зная, как объяснить. – Ну, блуд по-вашему, или я не знаю, как сказать… Ну, за денежки, с мужиком… Понимаешь?
– Чего же не понять? – вздохнула Олена. – У нас это тоже есть… Есть, есть! Не такие уж мы от вас отсталые. В каждом крупном селении, почитай. А уж на ярмарке, осенью, сплошь все скоморохи да блудницы…