Ваш ребенок и его успех
Шрифт:
Мальчишки снова не отреагировали, и мисс Номура вынуждена была добавить: «Как опечалится весь класс, когда увидит поврежденных рыбок». Некоторые из сорванцов продолжили свое занятие. Воспитательница больше не произнесла ни слова и ушла.
Через час, во время классного собрания, она описала инцидент всему классу: «Сегодня некоторые из ваших одноклассников бросали глиняные шарики в аквариум. Они думали, что помогают рыбкам, так как шарики очень похожи на корм. Но глина, наоборот, может навредить рыбам или даже убить их. Что каждый из вас думает по этому поводу?»
Дети стали выкрикивать свои мнения. И хотя некоторые из них говорили, что бросать шарики – это веселое занятие, большинство признали, что не хотят, чтобы рыбкам было больно. «Что же нам делать?» – спросила воспитательница. Дети в течение нескольких минут выдвигали различные версии, мисс Номура подвела итог: «Одноклассники говорят, что никто не должен бросать глину рыбкам, и если вы увидите, что кто-то это делает, остановите его. И еще я бы хотела добавить от себя лично. Скорее всего, те, кто бросался глиной, просто хотели покормить наших питомцев. Давайте завтра подумаем о работе группы, которая ответственна за кормление рыбок. Надо организовать ее работу так, чтобы все могли в ней поучаствовать».
Один немаловажный момент: когда наблюдатель подошла к воспитательнице и спросила, действительно ли та верит, что дети не знали, что глина может навредить рыбам, в ответ получила недоумевающий взгляд, говоривший: «А как же может быть иначе!»
На мой взгляд, просто великолепно! Во всех трех случаях педагоги продемонстрировали возможности метода «косвенного воздействия», показав высший пилотаж внимательного отношения к детям. В отечественной практике, к сожалению, этот подход реализуется с большим трудом.
А как ведут себя японские педагоги в ситуациях, связанных с риском для жизни и здоровья ребенка? Этот вопрос закономерно возникает у западных исследователей, наверняка он появился и у вас.
Могу сказать, что японцы активно практикуют так называемый метод естественных последствий (мы о нем подробно говорили в первой главе). В чем его суть?
Лезвия, ножи, гвозди, острые ножницы – все эти предметы, которые мы так тщательно прячем от наших детей, в Стране восходящего солнца доступны любому карапузу.
«Если ребенок поранит себя, то никогда по-настоящему не плачет, так как он делал то, что сам захотел. Это был его собственный выбор» – так рассуждают японские воспитатели. На вопрос «Как быть, если ребенок начнет применять гвозди в агрессивных целях?» они уверенно отвечают: «Дети знают, что гвозди для того, чтобы забивать их молотком. Если не знают, то они в состоянии это быстро понять».
В литературе описывается случай (К. Льюис): пятилетняя девочка порезалась лезвием, пытаясь разрезать пакет молока, необходимый ей для поделок. Воспитательница, перевязывая юному экспериментатору руку и стараясь остановить сильное кровотечение, спокойно заметила: «Тебе не кажется, что было бы лучше, если бы ты попросила меня помочь тебе правильно использовать лезвие?» После перевязки она вернула лезвие на прежнее место – в открытый ящик, доступный всем детям.
Еще один пример: пятилетний мальчик собрался бросить достаточно увесистый камень. Воспитатель обратился к нему с просьбой: «Не мог бы ты дать мне на несколько минут свой камень?» Затем он дотронулся им до головы ребенка, показав, что будет, когда камень попадет в голову кому-либо из друзей. Для нас неожиданны последующие действия взрослого: со словами «Неси это осторожно» он возвратил камень малышу.
Что хочется отметить при анализе последних двух ситуаций?
• Оба японских педагога продемонстрировали своим воспитанникам полное доверие. Их поведение означало, что они не предполагают со стороны детей никаких «дурных» намерений. С точки зрения японцев, многие проблемы в поведении связаны с недостатком информации. Поэтому главная задача педагога состоит в том, чтобы донести ее до ребенка так, чтобы он полностью осознал, что есть правильно. Японские специалисты убеждены, что если бы дети понимали, что это плохо, они никогда бы этого не делали. «Понимание» предполагает не простое повторение и запоминание правил, а осознание, почему эти правила важны для жизни человека в сообществе.
• Действия учителей предполагают, что дети способны к самоконтролю. Если бы учитель забрал камень или лезвие, наказал ребенка, тот мог бы прийти к выводу, что ему не доверяют и что он не способен контролировать себя. Он сосредоточился бы на наказании, а не на понимании того, что камень или лезвие опасно и что ими можно ранить других и себя. Возвращенный предмет усилил у ребенка его «положительную идентичность», чувство, что он заслуживает доверия. У ребенка появилось ощущение себя как «хорошего».
Как вам такой подход? На мой взгляд, полностью его игнорировать нельзя, даже если вы в целом не согласны с японцами.
Еще отмечу такой момент. Запретить, наказать – это легко. Значительно сложнее объяснить – это требует от взрослого много терпения, времени, усилий. Каждый из нас сам выбирает, в какую сторону ему идти, какие результаты он хочет получить!
Справедливости ради надо сказать, что в полифонии современной японской школьной жизни встречаются учителя, которые предпочитают прямые требования вместо традиционного «косвенного воздействия» И, конечно же, разные учителя по-разному относятся к идее детского самоконтроля.
Например, в беседе с этнографом Джозефом Тобином некоторые японские учителя, анализируя конкретную воспитательную ситуацию в одной из школ США (воспитательница отсадила в сторону мальчика, отказавшегося собирать свои игрушки, и провела с ним беседу, т. е. вступила с ним в конфронтацию), отмечали следующее: «Этот подход мне кажется привлекательным, так как он либеральный, разумный и христианский. Это более заботливый и человеческий подход, чем наш, когда воспитатели оставляют дерущихся мальчишек и не вмешиваются. На самом деле мы находимся где-то между этих двух позиций». «Метод, каким американцы справляются с детским несогласием, является иудаистско-христианским. Он всегда будет чуждым для многих японцев, так как основывается на совершенно другой позиции – позиции первородного греха. И хотя этот подход лично для меня более привлекателен, я понимаю, что для Японии в целом он не вполне верен».
Что же подойдет для наших детей? Я надеюсь, что какие-то выводы вы для себя уже сделали. В заключение этой темы скажу следующее.
Японский опыт показывает, что многие идеи воспитания, которые наши педагоги считают «нереальными», можно использовать в массовой педагогической практике. К ним я могу отнести:
• позитивное мышление учителя;
• понимание, что правила и нормы мира взрослых нельзя переносить на мир детства;
• минимальное вмешательство взрослого в детские конфликты;
• акцент на эмпатические взаимоотношения (способность посмотреть на ситуацию глазами другого человека, в данном случае – ребенка);
• использование метода «косвенного воздействия», когда взрослый избегает прямого инструктажа «делай так – не делай так»;
• низкий уровень авторитарности учителя («я прав, потому что я взрослый, значит – умнее тебя»);
• установление самими детьми правил поведения в группе, т. е. «дисциплина снизу» и др.
Что касается семейного воспитания, то тут японская модель демонстрирует, что крайность с любым знаком не может быть конструктивной. Большинство семей в Японии сфокусированы на детях. Такие семьи, с одной стороны, чрезмерно опекают своих малышей, в результате чего дети растут несамостоятельными, не умеющими отстаивать свою позицию, часто у них занижена самооценка. С другой стороны, у таких родителей есть серьезные амбиции; они начинают слишком давить на ребенка, требуя от него покорения определенных высот, социальной успешности. В таких семьях основная задача ребенка заключается в том, чтобы реализовать мечты и цели родителей, а не следовать своей природе.