Чтение онлайн

Постыдность, кроме лжи, заключается еще и в том, что в погоне за ощущением наслаждения человек попал в ситуацию, которую не может сам разрешить, и поставил родных в тяжелейшее моральное и материальное положение.

Только в состоянии безысходности наркоман соглашается на лечение и помощь врачей. До этого момента всех людей, включая близких родственников, он считает если не врагами, то противниками, кроме других наркоманов. Врачам он не доверяет и не верит в их компетентность в силу того, что они не испытали на себе ощущения, связанные с приемом наркотиков, и неземной, как он считает, боли при «ломке». Врач на себе не испытал, как испытал он, действие великого множества разнообразных лекарственных препаратов. И вообще наркоману не понятно, как врач может его понять и что-то знать о его состоянии и о том, соответственно, как ему помочь. К помощи врачей наркоман прибегает только тогда, когда наконец-то понимает, что лечение необходимо и обращение к наркологу неизбежно.

Когда мы остались одни, Ростик мне рассказал, что он «в системе», сидит на героине. Именно в середине 90-х годов героин стал преобладающим наркотиком на постсоветском пространстве. Употреблял Ростик его сначала эпизодически, а потом незаметно, где-то в течение месяца, перешел на систематический прием. Таким образом у Ростислава произошел переход от слабого наркотика на более жесткий – героин.

Ростислав поведал мне, что он измучился, что никакого «кайфа» давно уже нет, что он колется только для того, чтобы поддержать здоровье, чтобы отдалить приближающуюся ломку, избежать ее. Сказал, что у него болит зуб, печень, живот, только после укола какое-то время он чувствует себя более-менее нормально: «Смотри, как меня трясет и «корежит». Дай мне немного денег на сегодня и на утро, а завтра я согласен на все, на любое лечение».

Я сел за телефон, через час я уже знал, что завтра утром мы идем на консультацию к наркологу. Только тогда я дал ему денег и попросил не задерживаться, потому что я буду волноваться и что у меня сегодня день рождения.

Я сходил в ближайший продуктовый магазин, купил шампанского, бутылку коньяку, что-то закусить, накрыл стол и стал ждать. Андрей приехал, как и обещал, в 20 часов, а Ростислава все не было. Была открыта бутылка шампанского, был выпит коньяк, а его все еще не было. Не было и телефонного звонка.

Этот свой день рождения я никогда не забуду. Что я только не передумал, как я себя только не корил? Но недаром психологи утверждают, что то, чего мы боимся, на 99 % существует в нашем воображении. Появился Ростислав в половине двенадцатого с твердой уверенностью утром ехать на лечение. На этот раз я четко понял, что он действительно имеет желание лечиться, и, более того, что он осознал жизненную потребность в лечении.

Ибо только тогда можно помочь человеку, когда он готов принять эту помощь, когда у него есть твердое решение, не сиюминутное чувство, продиктованное настроением, а именно осознанная потребность.

Готовность принять помощь – основное условие эффективности помощи.

Героин очень сильный яд и страшный наркотик. Если алкоголь убивает, как правило, взрослых людей, то героин – это молодежный наркотик, он разрушает еще не сформировавшиеся личности. Где-то я прочел высказывание У. Берроуза, что торговец героином не продает героин клиенту, а продает клиента своему товару.

Утром мы были у нарколога, он рекомендовал нам обратиться в один недавно открывшийся наркологический центр. Центр был расположен в Подмосковье в 15 минутах ходьбы от ж. д. платформы – в приспособленном для этой цели здании и рассчитан на 30—40 больных наркоманией и алкоголизмом.

Лечение заключалось в снятии физической зависимости с помощью лекарственных препаратов по определенной схеме, массажа, русской бани. Кроме того, были предусмотрены индивидуальные собеседования с психологом и групповые занятия по системе йоги. Лечение заканчивалось кодированием. Проживание на первоначальном этапе (4–5 дней) предусматривалось в одноместной палате, после первого этапа – в 4-местных палатах. Длительность лечения 12—14 дней. В холле стоял телевизор, стол для игры в настольный теннис. Усадьба была огорожена высоким забором, предусматривалось круглосуточное дежурство врача и медсестры. Все мне показалось обоснованным, кроме стоимости лечения, она впечатляла.

И вот тут я впервые понял, что Ростик «выбрал» для себя очень дорогую болезнь. В дальнейшем я в этом убеждался снова и снова, но тогда это было со мной впервые. Почему «выбрал»? Потому, что это заболевание не было вирусным, не имело наследственных корней, не было связано с несчастным случаем или другими жизненными обстоятельствами, складывающимися не по вине больного, оно было именно «выбрано». Парадоксально, человек по своей воле заболел, да еще как, какой дорогой и, для подавляющего большинства, неизлечимой болезнью! Если цена наркотика была просто высокой, то стоимость лечения шокировала. Я не готов был на лечение в центре выложить такую сумму, пришлось «напрягать» и Андрея.

Ростислав утром вынужден был принять «дозу», так как без наркотика он боялся преодолеть путь до лечебницы. Через пару часов мы с Ростиславом были в центре реабилитации.

Условия лечения были такие. Вся стоимость лечения оплачивалась заранее. Если лечение прерывалось по вине больного – деньги не возвращались. Но я очень надеялся на полное излечение, так как знал, что на этот раз Ростиславом движет не только желание, но и понимание необходимости лечения.

Я рассчитался, оставил Ростислава в реабилитационном центре и уехал в Москву.

Обратно до Москвы я ехал с девушкой, которая закончила лечение именно в том реабилитационном центре. Мы познакомились, она оказалась студенткой МГИМО, девушка была из благополучной семьи, кажется, дочь дипломатов, родители работали за границей. Вот ее короткая история знакомства с наркотиками.

На какой-то молодежной вечеринке ей предложили попробовать героин, который все присутствующие курили. По ее словам, если бы ей предложили уколоться, она ни в коем случае не согласилась бы, она не хотела быть наркоманкой, она немного знала, что это такое. Но она считала, что вдыхание героина безвредно и не приводит к наркомании, почему бы не попробовать покурить, ведь курила же она до этого момента табак, ведь курят же ее приятели героин, и очевидно не первый раз. Прием героина продолжался затем в той же компании раз в неделю, его курили или вдыхали через нос. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы через два месяца получить физическую и психическую зависимость. К ее счастью, она не успела перейти на внутривенное употребление, родители приехали раньше и забили тревогу. Очень хочется верить, что для этой симпатичной девушки с большими красивыми глазами на этом знакомство с наркотиками закончилось.

На следующий день я напрасно приехал, Ростислав крепко спал. Дежурный врач объяснил мне, что будить его не следует, что 2–3 дня он будет, по возможности, спать под действием сильных лекарственных препаратов, для того чтобы критическое состояние ломки он пережил во сне. На следующий день мне «повезло», я увидел бодрствующего сына.

Я живо вспомнил тот внутренний дворик в самом первом центре наркологии и женщину, которую мы встретили на крыльце. Если описывать состояние Ростислава его же словами, то он был «в пополам» и полностью «убитый»: полузакрытые глаза, еле ворочающийся язык, «деревянные губы», он засыпал несколько раз во время попытки поесть. Не дай вам Бог, мой читатель, увидеть свое дитя в таком состоянии.