Чтение онлайн

— Пришлешь ко мне Кристабель. И спеши. Этот человек может явиться в любое время. Т оропись же.

Брошку мне было не жаль, и я уповала на жадность Тины. Если она не упустила шанс выцыганить какую -то веточку, а побрякушка стоила дороже в разы. Чтобы получить ее законным путем или же не менее законную плату, Тина была готова на все, и брошку она схватила более быстро и резко, чем, возможно, сама хотела. Я подавила усмешку: от одного соглядатая я избавилась. Надолго ли? Хотя бы на эти семь дней. Долгий срок, если вдуматься, за эту неделю умрет или ишак, или эмир, или сам Ходжа.

— Погоди, — остановила я Тину, которая уже собралась нестись сломя голову к богатству и ничегонеделанию. Кристабель — лишние глаза, они могут оказаться не ко времени внимательными. — Раздень меня сначала и — ванна. — И только слепой не увидит мою ногу.

Потому что сама я не разоблачусь из этой кошмарной одежды. И очень хочется освежиться, на улице снова начинало припекать.

Мне пришлось ждать, пока нагреют воду, пока притащат ведра, потом Тина принесла завтрак, и ей не терпелось закончить все это еще больше, чем мне. Мне казалось, если бы она могла, села бы на котлы, чтобы вода поскорее вскипела, и насовала бы жирное мясо

— сегодня оно было особенно отвратительным — мне в рот парой движений. Но она только вздыхала, а я думала — боже, как люди все же глупы.

Задержала я ее на пару часов, не меньше. Все это время я пыталась понять: как со мной снова свяжутся люди Мартина или он сам? Могли ли они мне оставить записку и, главное, смогу ли я ее прочитать?

Тина завернула меня в простыню, усадила в кресло и принялась расчесывать волосы. Нетерпение ее достигло предела, она уже не была так бережна, как в прошлый раз, и пару раз она дернула мои локоны довольно сильно, а на третий я взбеленилась и выгнала ее прочь.

К черту. Я все равно их сейчас отрежу, было бы чем. Но ножницы, они должны здесь быть?

Пока я окидывала взглядом комнату в поисках места, где могли храниться ножницы, услышала краем уха, что Тина вновь закрыла меня на ключ. Теперь мне это было уже неважно. Я остановилась на сундуке — там ножницы я бы заметила. На моем туалетном

— назовем его так, тем более, и горшок рядом — столике ничего. В вещах Тины? Кстати, она ничего из своих вещей не взяла?

Возле кушетки стоял сундук — гораздо меньшего размера, чем мой, более старый, я бы даже сказала, если бы это было возможно — ширпотребный, но в эти времена все делалось только руками. Бывший в употреблении — несомненно, причем поколениями. Я с трудом подняла его крышку — весила она килограммов десять — и выкинула на пол пару юбок, рубаху, нитки, тряпки с завязочками и пятнами... Тряпки я брезгливо отшвырнула, с тоской подумав, что мне стоит запастись подобными изделиями. Или, может, хотя бы здесь немного привнести прогресс? Как было здорово в мои шестьдесят пять, я про эти мучения давным-давно забыла.

Но увы, ничего похожего на нужный мне предмет не имелось и в сундуке Тины. Я уже подумывала побросать все обратно, когда рука моя под каким -то плащом нащупала что-то в чехле. Это что-то было небольшого размера, и я засомневалась, что находка мне чем-то поможет, но мне повезло. Увы, это были не ножницы, а небольшой кинжальчик, довольно острый — я вытащила его из ножен и даже не касаясь убедилась, что лезвие невероятно тонкое. Что же, при некоторой фантазии и умении он может заменить ножницы. Но вот интересно, зачем бы Тине нужна такая вещь?

Но кто их знает, в этом веке?

Волосы мои высохли достаточно, и я попробовала отрезать одну тонкую прядь. Получилось, и я упорно продолжала срезать прядь за прядью. В какой -то момент мне поднадоело, и я взяла прядь потолще, но кинжальчик не справился, так что мне пришлось призвать на помощь все отпущенное мне терпение и продолжить обрезать свои локоны по частям. Времени я на это убила немало и старалась не думать, что будет, если кто -то войдет. К звукам за дверью прислушивалась, и только.

Наконец последняя прядь упала на пол — дело было сделано, и я сгребла волосы в кучу и положила их на жаровню. Где-то должно было быть кресало или то, чем можно поджечь... Я наклонилась, заметила металлическую коробочку и сунула туда нос. Нечто, смахивающее на сухой мох, и я хмыкнула, вспомнив комсомольское прошлое и поездки всем факультетом в колхоз «на картошку». Не то чтобы я занималась разведением огня.

Раз есть трут, должно быть кресало. Огниво, если точнее, но я не видела ничего, разве что два камня или что-то на них очень похожее, что я скинула с крышки коробочки.

Чувствовала я себя несколько неловко, словно за мной наблюдали и готовы были в любой момент обсмеять, хотя думать стоило больше о том, не привлечет ли кого интересный запах. Но у меня неожиданно получилось высечь искры с первого раза, и, упав на колени и прикрикнув на себя, что вопить от боли в ноге не время, я принялась раздувать костерок.

Горел он недолго. Локоны, за которые красавицы в моем прежнем мире отдали бы половину жизни, чтобы тотчас их завить и обесцветить, вспыхнули и пропали в огне в одно мгновение, а вместе с ними сгинули и улики. А вот запах паленых волос остался, и меня от него чуть не вывернуло.

Теперь можно было приняться за одежду.

Затушив жаровню, я отправилась к кровати. То, что там же был тайник и я могла его лишиться, я вспомнила на середине комнаты и в ужасе кинулась проверять. С другой стороны, у меня еще было столько цацок, но — таинственный гость мои сокровища ночью не тронул. Нога вопила о пощаде, однако жалеть себя и ее мне было некогда.

Одежда была не крестьянская и не слуги, хоть и воняла конями. Скорее всего, ее носил какой-то подросток, причем не из бедных слоев, а мне нужно было понять, как во все это обрядиться.

Сколько же тут всего! Как глупо было полагать, что мужчинам одеваться полегче! Вздохнув, я принялась для начала раскладывать вещи на кровати. Это определенно куртка. Штаны до колен — кюлоты. На веревочках вместо пуговиц, но этого я ожидала: пуговицы тут, кажется, пока не придумали. А это?..

Я даже задохнулась от возмущения. Трусы! Где справедливость? У мужчин здесь были трусы! Несколько странной формы, но в целом нормальные труселя. Никогда еще я так остро не ощущала гендерной несправедливости. Даже корсет меня возмутил куда меньше

— в конце концов, я знала, что мужчины прежде тоже носили корсеты, только в другое время.

Чулки. Шерстяные. Тоже на веревочках. Не подвязками же их крепить, а до поясов тут не додумались. Холодно мне точно не будет, вот жарко — да.

Рубашка. Длинная! Я поморщилась. Очень длинная, чуть ли не до колен, придется ее подворачивать. Из довольно толстой ткани, похожей на лен или плотный хлопок. Жилет

— плотный, стеганый, на крючках. И все, кроме рубашки, в сдержанно -коричневых тонах. Какой-то джедайский орден. Нет эмоций, есть покой. Тьфу.