Чтение онлайн

– Хорошо, хорошо! – Парировал его ответ городовой. – Если не на квартиру, то к маменьке. Вы только адрес скажите.

– Будапештская улица, рядом с институтом Джанелидзе. – Уже умоляюще повторил, Серёга.

– Не изволю знать такого адреса. У вас там частный дом?

– Нет, просто девятиэтажка, обычный «кораблик».

– Хорошо. Но давайте вначале ко мне заедем. Может, подберём вам, что из одежонки, а то неприлично так. Чайку выпьем. В такую жару чай первое дело. Как голова, не болит? – Говорил городовой, беря под руку Кондрашёва и направляя его в сторону своей коляски. Где на передке восседал бородатый кучер, который внимательно разглядывал свою шапку, размером с цилиндр, вертя его в руках.

– Если честно, то побаливает. – Согласился Серёга, совсем потеряв связь с происходящим.

– Вот и с похмелья, чаёк хорош. Поверьте моему опыту, я-то знаю.

За таким приятным разговором они быстро дошли до коляски. Босыми ногами Серёга постоянно наступал на острые камешки, несколько раз даже легонько ойкнул, но до коляски дошёл.

– Степаныч, кинь ка мне накидку, и подними верх. – Скомандовал полицейский, вознице.

– Андрей Василич! Когда же вы меня отпустите? С самого утра вас вожу, сам ни копейки не заработал. – Ворчал извозчик, извлекая из-под сидения накидку, размером с хорошее покрывало, и поднимая верх у коляски.

– Сколько надо мне будет, столько и возить будешь! Сейчас отвезёшь меня на газовый завод, и свободен. Но к вечере чтоб был как штык. Ещё надо будет в одно местечко заехать. – Распорядился городовой.

Серёга забрался в повозку, и удивился мягкости кожаного сидения. Рядом уселся полицейский, заботливо поправив большой плед, накинутый на голые ноги Сергея. Сидеть было достаточно просторно и комфортно. Извозчик, закрепив верх, забрался на козлы и тронул поводья. Флегматичная лошадка дернула вперёд, коляска заскрипела и медленно набирая ход двинулась вперёд. Смотря в широкую спину возницы, Кондрашёв, укутанный в накидку, достаточно хорошо видел улицу, по которой они ехали. По обеим сторонам дороги стояли, в основном деревянные двух, трёх этажные дома, больше в своей массе напоминающие, скорей бараки, чем частное жильё. Рядом с ними суетились бабы. Кто стирал в огромных чанах, кто кипятил на кострах, а кто уже и развешивал на верёвках выстиранное. Но от обилия пыли, летевшей с дороги, это бельё навряд ли останется чистым к вечеру. По дороге двигалось много лошадей, запряжённых в разного рода телеги. Когда миновали плотную деревянную застройку и повернули налево, глазам Серёги предстала красивая церковь, стоящая на другом берегу канала. Вопреки ожиданиям Кондрашёва, моста на Рузовскую не было, а вот за храмом, действительно был железнодорожный мост перед которым, на повороте, по догадке Сергея и должна была произойти авария. Но даже улицы там не было. Был канал. В честь которого и улицу прозвали, Введенский канал. И сама набережная не была такой, какой её знал Сергей, и сам канал был другой. Он не был облицован гранитом, а имел покатые земляные берега, заваленные всяким мусором и заросший мелкими кустами. Заставленный большим количеством деревянных барж, гружённых в основном лесом. Множество людей сновали по берегу. Что-то грузили и разгружали. Люди пилили большие брёвна на дрова, тут же кололи их и складывали на телеги. На противоположной стороне канала было гораздо интересней. Там стояли каменные дома, и некоторые из них Кондрашёв даже узнавал. Мимо них двигались в основном, повозки, типа той на которой ехал Сергей, побольше и поменьше, и касаемо людей, там было не в пример меньше чем на Серёгиной стороне. В мозгу Кондрашёва появилась очень неприятная, но весьма любопытная догадка. Противоречащая здравому смыслу, но с лихвой объясняющая происходящее. Видимо он не зря прочитал столько книжек про путешествия во времени. Он попал в прошлое. Как и почему, в этой догадке, скрывались в полнейшей мгле. Серёга сидел и усиленно вспоминал, что он мог знать о таком. Но в голове только мелькали обрывки из книг, о попаданцах. Которые куда-то попадали, но практически никогда не возвращались. По примеру книжных героев, Кондрашёв, принялся раскладывать в голове свой багаж знаний и умений, накопленных за четверть века своей прошлой жизни. Выходило не очень хорошо, он бы сказал что очень плохо. Умений меньше малого. В плюсе, умение водить машину, ведро знаний о двигателях внутреннего сгорания, корзина умений работать на станках, лукошко, работ с плотницким инструментом, и горсть знаний по электротехнике. К это стоило прибавить умение неплохо стрелять, благо в армии его этому научили, и разряд по боксу, который ему уже смог пригодится. Со знаниями было совсем плохо. Математика, в пределах школы, литература в тех же пределах, да собственно всё в пределах школы. По истории, которая сейчас вдруг стала так важна, четверка, но и она в аттестате. Плюс множество книг, но и они все художественные, и фантастические. Даже знание событий не были подкреплены, датами.

– Андрей Васильевич, не подскажите, пожалуйста какой сегодня год? – Обратился Кондрашёв к городовому.

– Тоже не можете вспомнить? Год нынче, тысяча девятьсот одиннадцатый от рождества Христова. Видать вам всё-таки сильно приложили по голове, если уж год запамятовали. Ну, вот мы и приехали. Степаныч, подай к моей конторе поближе.

Коляска въехала во двор, и остановилась у кирпичного здания из красного кирпича. Городовой выбрался со своего места, следом ловко последовал Серёга, не спешивший расстаться с пледом. Они вошли через сводчатую дверь, с маленьким зарешеченным окошком, и оказались в небольшом помещении с деревянными лавками вдоль стен. Андрей Васильевич, покопавшись в своих карманах, достал ключ и отпер ещё одну дверь. В довольно просторной комнате стоял широкий деревянный стол, несколько тяжёлых стульев, вдоль стены огромных размеров диван, обтянутый потрескавшейся от старости коричневой кожей. Первое что бросилось в глаза Кондрашёву, был портрет государя императора Николая второго, виденного Серёгой много раз. В правом верхнем углу висела икона, её он не узнал. Городовой, войдя быстро перекрестился на неё, и пройдя к вешалке с облегчением снял портупею с шашкой, и повесил её на витой крючок. Серёга, решивший действовать по обстоятельствам, тоже перекрестился и выжидательно посмотрел на городового.

– Совсем эта жара измотала. И за что ты господи послал нам это испытание? – Спросил он, скорее для порядка, ответ он явно не ожидал услышать. – А я смотрю вы православный? Так почто крестик не носите? Или тот лихоимец успел всё-таки его с вас сорвать?

– Нет, не было у меня крестика. – Тихо сказал, закутанный в накидку, спутник.

– Нехорошо без креста. Нехорошо. Давайте посмотрим, что ни будь вам из одёжки. И чайку попьём. – Миролюбиво сказал полицейский, садясь за стол. – А вы не стойте, присаживайтесь. Да вон хоть и на диван.

Дважды Сергея на пришлось просить, и он уселся на заскрипевший диван.

– Пашка! Пашка, подь сюда! – Крикнул городовой в раскрытую дверь.

В комнату вошла женщина средних лет, в подвёрнутом на боках, длинном, цветастом платье. В руках она держала выжатую половую тряпку.

– Ну что ещё?

– Посмотри там в кладовке что ни будь поприличней из одежды, для господина офицера. Видишь, ему одеться надобно. – Распорядился полицейский. – И самовар поставь, чаем напоить надобно человека.

– Опять чаю? – Женщина всплеснула руками. – Мне хоромы ваши домыть надо, а вы снова с этим чаем ко мне пристаёте. Поди, утренний ещё не простыл, пейте его.

– Ты это прекрати со мной препираться, иди ставь. Да завари свежего. Опосля домоешь. – Цыкнул на неё Андрей Васильевич.

Женщина, кивнув растрёпанной головой, повернулась, и шлёпая босыми ногами, вышла из комнаты.

– Совсем от рук отбилась, вечно всё перечит, что не попроси. Дождется у меня, прогоню. Пойдет опять на мануфактуру. – Говорил городовой, доставая из ящичка, колотый сахар на блюдечке, и бумажный пакет. – Вот вам и бублики, утрешние, ещё свежие. А вы не вспомнили, кто вы, и где проживаете?

– Нет, – вздохнул притворно Сергёй, понимая что самое лучшее в его положении будет ссылаться на полную потерю памяти.

– Вы вспоминайте, вспоминайте. А то придётся отвести вас в околоток, там вся ко разберутся, а это огласка. А она вам что? А она вам не нужна. Я, уверяю вас, буду нем как рыба.

– Скажите пожалуйста, Андрей Васильевич, а куда увели того паренька?

– Это купчинского-то? С кирпичного завода? Знамо куда в околоток. Скорее всего, это он вас ограбил и по голове дал. Подержат там его, пока он подельников своих не выдаст. А там, поди и одежда ваша найдётся. – Успокоил хозяин помещения своего гостя.

– Но я не хочу писать на него заявление! Не грабил он меня!

– А вы почему так уверенны? Ведь вы ничего не помните, поэтому сидите и вспоминайте.

Их содержательный разговор прервала вошедшая Пашка. Под мышкой она держала ворох одежды, в руке старые, поношенные, но ещё приличные на вид «штиблеты».

– Вот примерьте. Да не побрезгуйте всё стираное и чиненое. – Сказала она, укладывая на диван свою ношу.

– А чай где? – Не удержался городовой. – И лимона принеси!

– Да на вас этих лимонов не напастись! Ещё вчера доели последний, а на рынок я не пошла. Денег мне вы не дали! Так попьёте! Вот! – Ответила гордо Прасковья.

– Извините, но чай будет без лимона. Это по недогляду. – Сказал Андрей Васильевич, поправляя небольшие кусочки сахара. – Иди немедленно, видишь человеку надо переодеться.

Прасковья вышла. Кондрашёв первым делом напялил на себя штаны, после рубаху и почувствовал себя более защищённым, чем завернутый в тряпки. Правда, одежка оказалась безнадёжно мала, зато стоптанные штиблеты были почти на размер больше. Пиджачок тоже не подошёл по размеру, и как не старался Серёга одернуть рукава пониже, и уместить свои широкие плечи в пиджак, из этого у него мало что получалось.

– А вы веревочкой то подпоясойтесь, а то не равен час спадут штаны то. – С улыбкой посоветовал полицейский. – Ничего, обомнётся. Присаживайтесь к столу.

Тем временем Пашка внесла два стеклянных стакана в подстаканниках и поставила их на стол. Посмотрев на нелепо выглядевшего Серёгу, она хмыкнула и вышла из комнаты. Присев к столу и взяв в руки подстаканник Кондрашёв, кроме чувства голода и жажды, ещё испытывал нетерпение от встречи со вкусом того времени. Он предчувствовал что чай, будет ароматным, а баранки, приготовленные без консервантов, будут пышные, и свежие. И надо сказать, что ожидания его обманули. Чай хоть и был крепок, но если не считать горечи, ничего хорошего в нём не было. Баранки же были сухи и безвкусны, и единственным их достоинством было, что они легко ломались. Но голод вещь такая, захочешь есть, и лавровый лист за счастье примешь. Кондрашёв налегал на бублики и сахар, да налегал так, что Андрей Васильевич, подвидом что надо наколоть ещё, отодвинул блюдце от Серёги подальше. Пришлось смириться и хлебать чай так.