Чтение онлайн

— Тали, Гера, конечно, к вам благосклонна и помогает, благодаря твоим стараниям. Но… — я достал коробочку «Никольских» — на эмоциях хотелось курить. — Ты мне веришь? Сейчас я спрашиваю не о доверии, а о безоговорочной вере.

— Да, Саш. Тебе я верю так же, как Родерику, — не задумываясь ответила Евстафьева.

— Так вот, речь как раз о Родерике. Полагаю, твой жених излишне стеснителен, поэтому я скажу за него: то, что он вопреки всем мрачным прогнозам, научился двигаться и теперь даже ходит — это его заслуга. Именно, его, Тали, — я выпустил струйку дыма. — Это случилось благодаря его стараниям, его воле мага и его огромной настойчивости. Однако, боги вам, конечно, тоже помогли. И то, что ты выражаешь благодарность им — это хорошо. Но еще раз повторю, в том, что Родерик сейчас стоит на ногах, это его заслуга.

Я обернулся, Элизабет стояла в стороне, возле куста сирени, и с ней явно было что-то не так: растерянность на лице, необъяснимо-мучительное выражение глаз. Я знаю, что Талия извинялась перед ней за тот трагический случай, но видно до сих пор не все гладко на душе у бывшей мисс Барнс. Для нее эта встреча была явно неловкой, и похоже, очень неприятной, и она здесь стояла только ради меня.

Баронесса Евстафьева, будто услышав мои мысли, подошла к Стрельцовой и сказала:

— Все еще сердишься на меня? Еще раз прости, Элиз. Я была конченой дурой.

— Нет, — англичанка мотнула головой и севшим голосом добавила: — Все хорошо. Не надо это трогать.

Я же, помогая князю, направился к ступеням нашего дома и сказал:

— Я много думал о тебе сегодня, Родерик. Даже были мысли приехать к вечеру в Красные Палаты, потому как есть к тебе серьезное дело.

— Так я, ваше сиятельство, выписался уже из палат. Тоскливо там. И нет никакого смысла занимать там кровать, если моя намного лучше. А главное, Талии так намного легче — не приходится ездить через полгорода. Теперь мы ежеминутно рядом, — у ступеней Мышкин остановился, потянул рычажок, перенастраивая каркас самодвижения, механизм зажужжал громче, и князь без моей помощи поднялся к порогу нашего дома. — А что за дело такое, Александр Петрович? Если от меня что-то требуется, всегда готов. Тем более я ваш огромный должник на всю жизнь, — заверил он и хитро поправился: — На все жизни, которым теперь для меня нет числа.

— Я — не Гера, чтоб кого-то мучить долгами. Всего лишь нужна твоя помощь. Дело для тебя несложное: снова временно принять на хозяйство мое тело. Думаю, этак часа на два-три. Сможешь? — я затянулся табачным дымом, тоже поднялся в дом. Встретившись взглядом с Багрицкий, который стоял в проеме сгоревшей двери в гостиную, сказал ему: — Вы, Лев Львович, как я понимаю, старший здесь над своими. Примерно через час вас всех накормят обедом. Столовая там, — я указал прямо по коридору: — Сегодня в ней хозяйничает Ксения — полненькая, рыженькая такая — любые вопросы по быту и питанию смело решайте с ней. Я ее предупредил. И, прошу, не стесняйтесь. А то я бываю очень занят, невнимателен к людям. В ближайшие часа два-три здесь не появлюсь. Если меня кто-то будет искать, пусть то даже сам Елисей Иванович, я не смогу подойти — буду в магическом трансе, который нельзя прервать. Вы, как опытный маг, понимаете. Поэтому, пожалуйста, все вопросы решайте без меня.

Родерик ответил, лишь когда я подвел его к лестнице на второй этаж:

— Разумеется, смогу, Александр Петрович. Там более, пока лежал в Палатах, многое практиковал от скуки. Полагаю, такой опыт мне дастся гораздо проще, чем прошлый раз и будет мне самому полезен. Можете мне довериться — не подведу. А что такое? — полюбопытствовал он, перестраивая самоходный каркас для ходьбы по лестнице. — Снова божественные дела?

— В этот раз дела куда более приземленные. Месть, князь! — я кивнул в сторону гостиной, которая выгорела дотла. — Чертова месть. Хотя дело не столько в ней, сколько в острой необходимости. Нужно как можно скорее решить вопрос с одним негодяем, пока он не наделал еще больше бед. Если я его не поставлю на место в ближайшее время, то можно ожидать еще каких-нибудь неприятностей.

— Саш, если я тебе не нужна, пойду к Ленской, — сказала Элизабет. Она не слышала мой разговор с Багрицким и Мышкиным, но догадалась, что я веду князя на второй этаж.

— Хорошо, Элиз. Извини, но мне сейчас очень важно решить некоторые вопросы с Родериком, — я намеренно называл при англичанке князя Родериком, как бы подчеркивая, что он — совсем другой человек. Я почувствовал причину перемены настроения Элизабет: конечно, причина была в ее прежних отношениях с Геннадием Дорофеевичем. Эмоциональный заряд в баронессе до сих пор оставался так силен, что она с ним справлялась с трудом. — Боюсь, я не смогу уделить тебе и Ленской время еще часа два-три. Элиз, не скучайте, придумайте себе какое-нибудь развлечение.

— А можно я приготовлю что-нибудь нам всем на ужин? — неожиданно спросила Стрельцова.

— Конечно же, да! Это будет прекрасно, — я улыбнулся ей, зная, что моей чеширской кошечке нравится готовить для меня, хотя она это не умеет делать. — Ксения подскажет, где взять продукты и во всем поможет тебе.

— И потом нам надо будет поговорить, — добавила англичанка, чуть повеселев.

— Да, дорогая! — согласился я, пока не понимая, о чем будет разговор.

Когда я уже почти поднялся на второй этаж, снова раздался голос Элизабет:

— Саша, постой!

Ну, что теперь? Я сбежал вниз, едва не столкнувшись с Талией.

— Ольга тебя! Нервничает, — Стрельцова протянула мне свой эйхос.

Взяв его, я понизил громкость и поднес прибор к уху:

«Элиз, здравствуй! Что там у вас происходит? Саша как всегда! Ответа от него не дождешься! Знаю, он теперь на эйхосе Елены Викторовны и есть у него еще новый номер, но он не отвечает ни с одного, ни с другого. Хотя бы ты поясни, как у него дела? Пожалуйста, поезжай к нему! И скажи, пусть немедленно свяжется со мной! Я сейчас в Перми и не могу покинуть лабораторию, но вечером собираюсь в Москву! Елецкого нельзя оставлять одного!».

Я возвел взор к потолку: Ольга Борисовна, конечно, умная девушка, только зачем же так драматизировать мое положение. И почему она решила сегодня вернуться в Москву, если у нее в Перми работа с Белкиным как минимум дня на три?

Я нажал боковую пластину и держа эйхос ближе ко рту, сказал:

«Оль, прости, я замотался. Мамин эйхос, он не со мной. Я же тебе все сказал, поэтому не ждал от тебя сообщение. Лично у меня все вполне хорошо. С домом несколько хуже, но это легко решаемо, чем и занимаемся. Со мной Элизабет, так что не волнуйся. Если ты решила прервать работы в Перми из-за меня, то, пожалуйста, не делай этого! Занимайся своими делами так, как планировала! И ни о чем не беспокойся!», — я хотел было сказать, что у меня еще и Родерик, и мы собираемся провести процедуру с моим выходом из тела, но передумал. Ведь Ольга Борисовна на всю жизнь запомнила тот страх, который пережила из-за необдуманного поступка Талии в тот день и моего падения с башни. Поэтому я лишь сказал ей: — «Все, Оль, целую! Буду занят до вечера. Если не отвечу на сообщение, не беспокойся. Сейчас просто не до эйхосов».

Трудно с женщинами. Со всеми, кроме Элизабет. Хотя и с ней иногда нелегко. Пока мы стояли с ней внизу, я утолить любопытство:

— Дорогая, ты хотела о чем-то поговорить? Снова о Ленской?

— Нет, Саш, о себе, — ответила баронесса. — Я не хотела этого говорить, и думала, что оно улеглось, но сейчас чувствую, что нет. Давай об этом только не сейчас. Тогда, когда ты не будешь никуда спешить.

— Хорошо. После процедуры с Родериком, — я поцеловал ее, и подумал, что хочу, чтобы Стрельцова стала моей второй женой. Быть может, я скажу ей об этом сегодня вечером.

Мой новый приятель Нурхам Хоргем Райси потряс и Родерика, и госпожу Евстафьеву. С Талией все понятно: хотя она далека от магических тем, но ей очень нравилось все, что связано с явлениями тонкого плана. Ведь еще не так давно наша Принцесса Ночи была слегка помешана на потусторонних сущностях. Сама играла с астралом и признанными существами, пока я не прервал ее опасные эксперименты. Родерик, несмотря на долгое обучение магии, никогда даже не слышал о хоррагах; знал лишь несколько разновидностей древних духов, и ему пришлось многое объяснять.