Чтение онлайн

Оказавшись на другой стороне, я колобком скатилась по мягкому, покрытому пушистым снегом склону холма. Поднявшись, я увидела поодаль карету, ожидавшую меня, – ее наняла для меня на свое имя одна из наших служанок, не отличавшаяся большой принципиальностью. Я вздохнула, представив, в каком ужасе будут мама и папа, когда обнаружат поутру мою пропажу. Они, пожалуй, не могли себе представить, что их дочь способна сама нанять карету и тайком сбежать из поместья! В мои настоящие двенадцать лет я и денег-то в руках не держала – а все потому, что никогда не выезжала из дома в одиночку, и, стало быть, мне ни разу не случалось покупать себе что-нибудь самой. Конечно, это не означало, что я жила совсем уж дурочкой вплоть до совершеннолетия, но по натуре я была девочкой тихой и не склонной к приключениям. Поэтому сейчас впервые в жизни самостоятельно ехала в столицу.

Тайно нанятый кучер был, похоже, удивлен моим юным видом. Пока я невозмутимо забиралась в карету, он даже переспросил, точно ли молодая леди едет одна. Я ответила со всем возможным апломбом, что это именно так, и его интерес угас. Должно быть, мой надменный вид убедил его, ведь стоило мне сесть, как экипаж немедленно тронулся. Правда, затем кучер засомневался, в самом ли деле я еду прямиком в Шампань, но я сообщила ему, что я дочь графа де Белуа, и тогда он покорно закивал в ответ.

Юг империи был провинцией с единственными дворянами де Белуа и, ниже их по статусу, бароном де Брони и маркизом де Гортеном. Наверняка кучер объяснил себе мое поведение, которого не понимал, моим происхождением, ведь простолюдины в империи считали аристократов чуть ли не представителями другой расы. «Юной леди лучше знать», – мирно согласился он, услышав, что я графская дочь. Судя по его улыбке, теперь он не видел ничего странного в том, что двенадцатилетняя девочка ехала в карете одна и эта карета везла ее в столицу нашей страны.

Я же, в свою очередь, возблагодарила небеса за его покладистость. Если бы отец обнаружил мое исчезновение прежде, чем мы выехали за границы графства, все мои планы о побеге на рассвете рассыпались бы в прах. Графство Белуа было вотчиной отца, и стоило ему сказать слово, как каждый из его людей бросился бы меня искать. Мои ноги были не столь проворны, чтобы унести меня от преследователей, – а значит, мне оставалось полагаться только на карету и ее скорость.

Меж тем экипаж, запряженный двумя крепкими, но, к счастью, не слишком дорогими лошадьми, мчался по ухабистой проселочной дороге. Пейзажи, проносившиеся мимо, были мне знакомы. Я не знала, удастся ли мне в самом деле стать фрейлиной принцессы, но понимала: если у меня все получится, то я нескоро вернусь в Белуа. Меня терзали сожаления. Если бы только мама не была такой противницей моей идеи, я сумела бы нормально попрощаться с родными!

Через открытое окно в карету проникал сырой и прелый запах пшеницы с убранных полей: расположенная на юго-западе страны, провинция Белуа была довольно теплым краем по меркам засушливой Бельфернийской империи. Несмотря на то что сейчас была зима, тут и там на полях виднелись желтые хризантемы вперемешку с диким шалфеем. Сухие луговые травы ловили первые лучи рассвета и кланялись на ветру, будто прощаясь со мной.

Солнце поднималось, мягко освещая своими лучами мою малую родину, и я сжала руки в кулаки.

Прощай, Белуа! Я покидаю тебя, чтобы защитить то, что мне дорого. И я обязательно справлюсь.

Было уже немного за полдень, когда я наконец оказалась у особняка на Пятой авеню – мне пришлось долго искать его, полагаясь лишь на собственную память. Особняк этот был, разумеется, не так велик, как наше графское поместье, но оставался самым большим и богато украшенным на этой улице. Его деревянные стены мятного цвета были сплошь увиты плющом.

Еще несколько шагов, и я подошла к воротам – таким огромным, что мне пришлось задрать голову, чтобы оглядеть их. Моя тетка уже не носила фамилию де Белуа, но на воротах по-прежнему красовались гербы нашего рода – ели, ощетинившиеся острыми иглами. Красиво, но чересчур претенциозно! Я усмехнулась, подумав, что этот безвкусный дом очень подходил тете Амелии. В отличие от своего бережливого, экономного отца, нашего деда, тетушка всегда была крайне тщеславна. Она вечно забирала волосы в густой пучок и украшала их диковинными перьями. Амбиции ее были столь же грандиозны, как эти перья, – так что в конце концов она стала пятой наложницей эрцгерцога Вентибальда, брата нынешнего императора.

Количество наших с тетей Амелией встреч можно было пересчитать по пальцам. В первый раз я видела ее еще девочкой – на балу дебютанток; затем – на ее свадьбе в столице, которая была обставлена с величайшей пышностью; и, наконец, последний раз – в день ее казни. Она, кстати, тоже проходила в столице.

Тетя Амелия была единственной сестрой моего отца, но он никогда не навещал ее, даже если ему случалось приезжать в Шампань. Должно быть, отец считал позором, что юная и красивая девушка из рода де Белуа стала пятой по счету наложницей немолодого эрцгерцога – пусть и императорского рода, но далекого от реальной власти человека. Тетя же пожертвовала расположением моего отца и не побоялась общественного презрения, чтобы стать наложницей Вентибальда. Почему-то она была уверена, что если нынешний император умрет, то правителем станет его брат. Что ж, за эту свою веру она и погибла, до конца оставшись его преданной подругой.

Возможно, ее самонадеянные мечты стать императрицей способствовали тому, что Руперт в конце концов взъелся на де Белуа. Но насколько я помнила, тетя не была плохим человеком – она просто слишком сентиментальничала, как это часто случалось со знатными дамами.

Надеясь, что тетя хотя бы вспомнит мое лицо, я позвонила в колокол у ворот. Бом, бом – звук колокола, пожалуй, слишком гулкий для такого особняка, эхом разнесся вдоль улицы. Никто, однако, не выглянул посмотреть, кто стоит у дверей. Похоже, в доме никого не было. Вероятно, они все уехали на свою загородную виллу? Поджав губы, я опустила на ступени тяжелый саквояж. Кошель с деньгами, висевший у меня на поясе, заметно похудел.

«Кажется, – подумала я, – у меня неприятности».

Путешествие, длившееся целую неделю, далось мне нелегко. В прошлой жизни я дожила до восемнадцати лет, но в столицу я всегда ездила только с семьей, и нынешний, первый мой самостоятельный визит в Шампань выдался довольно трудным. Чтобы дать отдых своему усталому телу, я ночевала на постоялых дворах, которые выбирал кучер, и почти в каждом из них слышала одно и то же: «Что здесь делает эта юная леди?» или «Почему вы одна в таком месте?» Я предъявляла свой кулон с фамильным гербом де Белуа, и меня оставляли в покое. Удивляла убежденность простых людей в том, что дворянский статус обладает некоей особой силой, но на всякий случай я все равно питалась всегда только в своей комнате и, разумеется, не могла и помыслить о том, чтобы сходить в общественную баню, вместо этого пользуясь водой для умывания.

После оплаты проезда, жилья для кучера и щедрого вознаграждения, выданного ему за то, что он так быстро и без ведома отца вывез меня из Белуа, денег у меня осталось совсем немного. И не ворвешься ведь во дворец просто так, с порога заявляя, мол, хочу быть фрейлиной принцессы!

Одним словом, я и правда оказалась в большом затруднении.

Отправиться сейчас к Беатрис тоже казалось делом непростым: я не знала точно, где она живет. Трисс была фрейлиной у принцессы Найджел, но не постоянно проживала во дворце, а приходила на службу. Я помнила, где находился столичный особняк де Гортенов в моей прошлой жизни, но не была уверена, живет ли там Трисс теперь.

– Как же быть? – пробормотала я себе под нос, лихорадочно размышляя. Тетя Амелия так любила свой столичный особняк и так редко бывала на родине, в Белуа, что, отправляясь к ней, я не допустила и мысли, что ее не окажется дома. Это было моей большой ошибкой.

В этот момент у меня заурчало в желудке. Улица была пуста, но я, покраснев, все равно порывисто наклонилась и подхватила свой саквояж, прижимая его к животу, словно он мог заглушить урчание – так сильно этот звук не подходил к фешенебельной Пятой авеню, на которой жили сплошь аристократы и богачи. Все эти дни я изо всех сил торопилась в столицу, стараясь не тратить время на лишние остановки даже ради еды. Вот и сегодня с самого утра у меня и маковой росинки во рту не было.

Что ж, значит, нужно начать с поисков пропитания.

Подтянув сползшие вниз ленты атласных розовых туфелек, я двинулась вдоль Пятой авеню. Улица эта не была мне вовсе не знакома: я уже посещала ее в прошлой жизни, когда отец приезжал в столицу по делам и брал меня с собой. И кроме того, я навещала Луана, когда он был кадетом столичной военной академии.

Но идти пешком там, где я раньше ездила в карете, оказалось довольно-таки утомительно! На углу улицы мне пришлось опереться на выступ стены и перевести дух. На мою удачу, в это время дня на Пятой авеню, улице аристократов, никого не было: в своем красном бархатном платье, помятом после долгой поездки, и чепчике, поглубже натянутом на голову, чтобы уберечься от холода, я была похожа на потерявшегося ребенка. Не то чтобы я привлекала внимание, но, пожалуй, увидь меня кто-нибудь сейчас – чего доброго, вызвал бы городскую стражу, а мне этого вовсе не хотелось.