Чтение онлайн

– Иди, чего стоишь.

Князь поднялся, открыл настежь огромные стеклянные двери, ведущие в сад из спальни – легкий свежий ночной воздух и пение птиц опьянили князя, он закрыл глаза.

–Какое блаженство.

Постояв немного, князь решил, что непременно должен перед сном скупаться в речке. Внезапно послышался топот ног, из темноты ночи вышел поручик Шлыков.

–Князь, вы не спите, сегодня прекрасная ночь, а у меня как раз бутылка молодого французского вина с собой. Знаете, не могу уснуть. Назначил свидание, но…Одному скучно и грустно, не составите ли компанию?

Шлыков не успел зайти в комнату князя, как раздались удары в запертую дверь, ведущую в коридор замка.

– Князь, откройте.

Крики доносились из-за двери, ведущей в покои князя. Поручик бросился вперед, отворил двери и тут же был атакован. Звон шпаг, топот ног, треск ломаемой мебели и бьющихся ваз, угрозы, выкрикиваемые дерущимися, обрушился словно водопад на голову князя. Князь схватил саблю, но не смог вступить в бой, поручик быстро передвигался, и его широкая спина стала надежным живым заслоном, за который не могли прорваться злоумышленники. Князь был вынужден выскочить на улицу, дабы предотвратить возможное нападение со спины. Поручик явно побеждал в схватке и бой продолжался за пределами спальни, теперь звон шпаг продвигался вместе с дерущимися по коридору и добрался до холла. Князь увидел, как из темноты сада появился человек и вбежав по ступенькам парадного крыльца заскочил внутрь дворца.

–Гусары ко мне! –прокричал князь и бросился бежать к парадному входу замка. Он готов был сражаться, но, когда забежал через парадные двери в холл, то увидел, что бой поручиком выигран и нападавший лежит у ног Шлыкова. Молодой корнет с криком, -он убежал туда, -побежал по коридору к черному выходу.

–Поднимите его поручик, я хочу увидеть кто это, -князь опустил саблю.
– А вы зажгите свечи и наведите порядок в моей спальне и тут, -слуги разбежались и вскоре холл был освещен.

–Серж – это вы? В подземелье его! Разбираться завтра будем.

***

Внезапно пришел страх и был он вполне ощутимый: холодный и липкий, удивительно длинный и похожий на безобразную мазню того художника, которую видел на Невском в тот дождливый день. Черная, как смоль река, пустые и серые от пыли берега, а стой стороны приближается лодка. В ней седобородый старик, он гонит лодку веслом, но она почти не двигается, весло вязнет в тягучей жиже реки и старику явно не хватает сил, чтобы сделать гребок. Он пыжится изо всех своих сил, но ничего не получается.

Кукушкин проснулся и вскочил с кровати, все тот же сон, когда старик доплывет, то жизнь оборвется. Виталий наклонился, разминая спину и рука привычно потянулась к тумбочке, на котором стоял графинчик с водкой. Кукушкин выпил, крякнул в кулак и пошел умываться. Квартира на Офицерской улице в Петербурге – это мечта чиновника надзирателя, Кукушкин называл эту мечту несбыточной. После войны, таких молодцов, как Кукушкин, развелось в России, как собак нерезаных. Розыск в империи приобрел глобальные масштабы: политический сыск, летучие отряды сыскной полиции, уголовный розыск. Кукушкин надеялся на доходное место в столице, ведь никто иной, как сам Бенкендорф вызвал его в Петербург. Еще вчера, когда он был, как и сегодня, впрочем, надзирателем сыскной полиции Новгорода, а это самая низкооплачиваемая должность в полиции, Виталий и не подозревал о таком подарке судьбы, как своя квартира в Петербурге, к тому же он был под угрозой увольнения, хотя виновным себя не чувствовал.

В тот день их отряд должен был брать банду беглых, грабивших всех подряд на большой дороге, а Кукушкин подвел своих товарищей и его вовсе отстранили от оперативной работы. Начальник приказал продолжать службу в подвалах полиции, открывать и закрывать решетки. Ключник, одним словом. Обидно, честное слово, ведь он славно поработал, следя за староверами, промышляющими в гостином дворе Новгорода, а все из-за своего пристрастия, будь оно не ладно. Приучил батюшка к водочке, полезно дескать по утрам для пищеварения, если бы не война, то спился бы, наверное.

Сегодня ни-ни, предстоит ответственный разговор с директором департамента полиции столицы, с самим графом. В Новгороде небось и сейчас ломают голову в поисках причин, по которым Кукушкина вызвали в Петербург, и никто иной, как сам всесильный Бенкендорф. Виталий вспомнил, как познакомился с командиром егерей, о которых на той войне ходили легенды. Шутка ли, эти части являлись гордостью армии и ее главной огневой мощью. Кукушкин же воевал в легкой кавалерии, а это самые слабые подразделения армии, там всегда не хватало дворян. Сей недостаток покрывали казаки, не любившие немецких стрелков, потому и не было сплоченности в армии, а государю нужны победы. Легкая конница должна была взламывать оборону натиском и скоростью, а егеря, следом идущие, уничтожать солдат противника и закрепляться на занятых рубежах. Друг без друга – это уверенное поражение всей армии. Ведь что конница способна только взломать оборону на короткое время, но вскоре сама заваливала трупами разбежавшихся французов по всему полю боя. Стрелки, как в тире отстреливали молодых и не опытных в бою драгун. В тот день французы надеялись на внезапность и то, что полк не был готов к такой наглости лягушатников, привело его к поражению. Драгуны, откатившись назад с огромными потерями, зализывали раны и считали чудом оставшихся в живых. Внезапно зазвучали барабаны, застучали копыта, и Виталий увидел Бенкендорфа на огромном жеребце. Он помнил, как полковник спешился, снял треуголку посмотрел на запад и перекрестился, оставшиеся в живых после атаки последовали его примеру.

–Здорово молодцы!

В ответ прозвучало очень жиденькое ура. Он приказал строится в боевой порядок, дабы атаковать противника и победить. Казаки и мы выстроились для атаки. Егеря же, пришедшие, наверное, с ним не спешили к нам присоединится и отошли в сторону. Бенкендорф побледнел, потом усмехнулся и сказал:

–Вот все и выяснилось, желаю вам, господа Наци удачи. Я пытался быть своим среди чужих, а чужим среди своих, но видать не судьба. Смотрите же как подыхает Ванька-дурак!

Французы не ожидали повторной атаки русской кавалерии, уверены были, что еще долго будут зализывать раны и готовились к инфантерской баталии с жаркой перестрелкой, но лихой конный натиск застал несчастных врасплох. Разумеется, первым же залпом французы пробили значительные бреши в сводном отряде, но не успев перезарядится, они испытали гнев русских сабель. Стрелки французов побежали, но к ним на помощь уже мчался кавалерийский отряд и нашей легкой кавалерии пришлось разворачиваться и с ходу атаковать французских драгун. Поредевший отряд русских встретили пули французских стрелков, и они покрыли поле своими трупами, не доскакав до линии боя с кавалерией противника.

Одним из первых под мной убили лошадь, и я оказался на земле, одному Богу известно, почему меня не раздавил конь. Когда очнулся, то увидел лишь быстро удаляющихся от меня французских кавалеристов. Голова кружилась от удара о землю, в глазах стоял туман, но я смог увидеть прямо на меня бегущих французских солдат. За моей спиной раздались выстрелы, французы падали, как подкошенные и ни один не успел поднять ружья для выстрела или добежать до меня. Егеря во главе с Бенкендорфом, завершали успех нашей кавалерии. В том бою и я смог отличиться, ведь в Новгороде слыл отменным охотником. Так я познакомился с полковником Бенкендорфом.

В связи с каким делом он нашел сейчас незадачливого кавалериста и вызвал в столицу? Виталий не мог дать ответ на этот вопрос, но то, что это был Бенкендорф, не сомневался. Я взял папиросу и закурил, горячий аромат табака, ворвавшийся в легкие, отозвался дурманом в голове. Все же этот гадкий сон оставил ощущение страха и злости на самого себя, ничего – пройдет.

Виталий вышел из своей комнаты и направился в общую залу на первый этаж дома. В углу, на подставке стояли серебряный сифон и несколько бутылок отличного вина, предназначенные для всех жильцов дома. Бутылки были распечатаны и просто заткнуты новыми пробками, что и говорить, принимали его по первому разряду и не каждый высокопоставленный чиновник полиции, приехавший из периферии в столицу, удостаивался такой чести, а его – Кукушкина, явно баловали.

Хозяин дома, вероятно после вчерашнего вечера, который они провели вместе, отметил любовь своего постояльца к напиткам Бога Бахуса и вот перед Кукушкиным мечта пьяницы. Виталий подошел к поставцу и взял одну бутылку, повертел, погладил и поставив на место, взял другую. Названия вин ровно ничего не говорили, хотя вон и знакомцы стоят: темные и тяжелые бутылки, с сургучными печатями и тесненными надписями. Он даже обрадовался, увидев эти бутылки, будто радуясь встрече с родным человеком в чужом и незнакомом городе. Виталий зубами вытащил пробку из бутылки и отпил, дразнящей ум, огненной жидкости. Зала наполнилась светом и заиграла всеми цветами радуги. Не выпуская бутылку из рук, вернулся к себе в комнату. Голубовато-салатовое покрывало этой огромной, почти на всю спальню постели, подчеркивало его одиночество и дискомфорт. Кукушкину ужасно захотелось выпить всю бутылку.