Чтение онлайн

– Как вы тут жили, что делали без меня?
– спрашивает отец.
– Сказывают, вы тут всех женщин подняли - вона сколько дров накололи для паровозов...

– Это мама!
– высунулась из-за Тониного плеча Василинка и сразу осеклась, прикусила язык под маминым строгим взглядом. А отец, отодвинув в сторону миску с затиркой, прижал к груди Василинку, ласково дунул на стриженую макушку, на которой никак не хочет держаться белый бантик, и ласково спросил:

– А правда, что ты детский сад открыла?

– Детскую площадку, - уточняет Василинка.
– И не я, а Тоня. А я, вздыхает Василинка, - только игрушки собирала. И свою Машу отнесла, пускай малыши играют, зачем она мне, я уже четвертый класс окончила.

Василинка удобно примостилась возле отца. Вся семья собралась наконец вместе, и в доме тепло, и мама наварила затирки такой большущий чугун, что можно вдоволь наесться и еще останется. Василинка не видит, как отец смотрит на них - и с жалостью, и с любовью, и с гордостью, пристально вглядывается в детские лица и замечает что-то новое в каждом из них. Заметно повзрослела Тоня. Вытянулся Митька, и еще больше похудела Василинка. "Растут дети", думает он про себя.

– Расскажи, мать, как вы ездили за дровами, - просит он тихо.

– Да что там рассказывать, - смеясь, отказывается мама.
– Одна я, что ли? Все наши бабы ездили, пилили дрова... Я же не слабая... А началось с того, что позвали нас в депо...

Все внимательно слушают маму, хотя дети уже несколько раз слышали обо всех этих событиях. Василинке кажется, что она тоже стоит в депо и слушает горячую речь женщины в красной косынке.

– "Согласны ли вы, жены железнодорожников, помочь в трудное время революции? Остановка транспорта - это голод, муки, смерть..." Так говорила та женщина. Да мы и сами знали это, - рассказывает мама.

Василинка внимательно слушает мамин рассказ. А Митьке хоть бы хны. Поел, повозился у отца на коленях, спрыгнул на пол и в мгновение исчез за дверями, побежал играть с мальчишками. Мать привычно составила одна в одну пустые тарелки и сказала с улыбкой:

– Ну что тут поделаешь! И жаль было оставлять детей одних, да как вспомнила про тебя, про всех наших мужиков, про тех, кто на фронте воюет не выдержало мое сердце. Кричу: "Пишите меня в список! Поеду! Поедем, бабы! Мы же к работе привычные, мы все железнодорожные. Наши мужики Советскую власть в городе установили. Так кто же сейчас им поможет, как не мы!" Женщины загудели. А Зинаида, жена Иванова, кочегара, - упрекнула меня: "Ты за нас не говори, Алексеевна. Тебе легче: у тебя дочки уже большие. А мне с кем трех малышей оставить?" Но как-то все обошлось. Тоня с девочками своими занимала детей, пока мы были в отъезде...

Отец с уважением глядит на старшую дочку. Вот тебе и Тоня, вот тебе и тихоня!

– Это не я, папа, - отнекивается, смутившись, Тоня.
– Это мы всей школой - и учителя, и ученики. Узнали, кто поедет на лесозаготовки, и пошли по домам. Каждое утро приводили малышей в сад железнодорожников, там учителя дежурили. И Зинаидины мальчишки туда ходили...

Те трое мальчишек запомнились. Маленькие, да удаленькие... Тоня, кажется, ни дня, ни ночи не видела - то рубашки, то штанишки зашивает этим сорванцам, то чулки штопает. Всюду они свой нос сунут, нигде без них не обойдется...

– А ты, дочушка?
– глянув на Василинку, спросил отец, чтобы ее не обидеть.
– Какое у тебя было задание?

Подумаешь, задание! Игрушек насобирать! Правда, побегала она немало. И Катю, и Тасю, и Зину заставила пришивать старым куклам оторванные руки и ноги. Помыли, посушили на солнце, выгладили платьица - и куклы стали, как новые! Вот было радости малышам!

Тоня вышла на кухню поставить самовар. Мама вынула из шкафа блюдечко с серой солью: уже давно все привыкли пить чай с солью вместо сахара и конфет. Расставила чашки, положила ложечки и принялась рассказывать дальше.

...Несколько часов они ехали в товарном вагоне. Кто сидел на дощатых нарах, а кто прямо на полу.

– Алексеевна!
– кричала на весь вагон Зинаида.
– Будем с тобой на пару работать? И с пня валить, и сучья обрубать - все умею. Согласна?

...До места добрались темной ночью. В длинном бараке ничего не было, кроме голых нар. Но они же не в гости приехали. Легли, прижавшись друг к дружке, немного согрелись и уснули. А назавтра - в лес, на делянку.

– Ой и тяжело было, Змитрочка! Если б ты только знал! Кровавые мозоли за полдня набила. Комаров тьма-тьмущая, грызут, как ошалелые. Под ногами трясина, сверху солнце печет немилосердно. Но работали дружно, и Зинаида со мной в паре стояла...

К вечеру, когда поднялись первые штабеля дров, между деревьев замелькали незнакомые фигуры. Это женщины из деревни пришли поглядеть на городских.

Постояли, поговорили. А утром снова пришли деревенские женщины, и несколько самых молодых остались работать вместе с городскими.

Тут мама спохватилась:

– Что это я все говорю да говорю! Лучше бы ты, отец, нам рассказал о своем путешествии.

И, вынув из волос металлическую шпильку, поправила фитилек в коптилке.

– А что мне рассказывать, - улыбнулся отец.
– Ну, присматривал за своей "щукой". Бросал в топку дрова, давал пар. Хотелось скорее пригнать эшелон: мы же хлеб для города везли...

Но отец не успел поделиться своими новостями. Кто-то постучал в дверь. Посыльный из депо!

– На собрание! Сказали, чтобы вы обязательно пришли...

Беспокойно спалось в ту ночь Василинке. Снились всякие страхи. То ее отец с шашкой в руках рубил беляков, то он вел вместо машиниста паровоз через пылающий мост. А вслед за папиным паровозом шел бронепоезд и, не переставая, бухали пушки. Тут Василинка открыла глаза и увидела маму. Она трясла ее за плечи и говорила: "Что тебе снится? Проснись, дочушка!"

Утром отец объявил новость. На собрании железнодорожники решили временно, пока не окончится гражданская война и не улучшится положение с продуктами, направить свои семьи в деревни, к родственникам. А самим биться с врагами до полной победы. Биться до победы.

Отец рассказывает про свою родную деревню. Красивая деревня, зовется Березовая Роща! Там очень хорошо, среди белых берез растет мягкая зеленая травка и синие, как небо, колокольчики. А люди, люди там какие добрые! Они наверняка его узнают. Не может быть, чтобы не осталось там его одногодков.

Это мечтательное папино настроение прерывают мамины слова:

– Скажи, а богатеи там есть?

Помолчав минутку, отец отвечает:

– Ну, может, один найдется. А остальные - люди как люди, друг к дружке с участием.

Он долго убеждает маму, что в деревне детям будет лучше. Убеждает не столько маму, сколько самого себя. В той Березовой Роще он не был тридцать лет. Из родных там никто не живет. Старшие братья тоже отправились по свету на поиски лучшей доли и куда подевались - неизвестно. Пропали, затерялись где-то в Сибири их следы. Как в деревне встретят люди его детей и жену?