Василиса+говорящая
Шрифт:
– Это я что, практически её прокляла, что ли?
– Ну, я бы не был столь категоричен. Но проблем с мужиками ей добавила… – развёл руками Ваня. – Хороший у тебя кофе…
И он улыбнулся очень тепло и по-дружески. Но меня было уже не успокоить.
– А как ей теперь помочь? Можно мои слова обратно взять?
Ваня задумался и покачал головой:
– Не стоит… Ради такой малости время возвращать не стану. А Ленке будет впредь наука, чтобы всем подряд глазки не строила! – и, заметив мой тоскливый взгляд, попытался утешить: – Ну, не расстраивайся ты так! Ты ж не знала… Санкций никаких не будет…
Я уже поднялась, собираясь на работу, и тут ухо резанули его слова:
– Санкций? Это как?
– Понимаешь, – помялся Ваня, ставя кружку в раковину, – у нас за проступки наказывают…
И он понизил голос до шёпота:
– Они всё видят…
Я совсем запуталась и с обречённостью плюхнулась обратно на табурет:
– Я уже ничего не понимаю! Кто они? Какие санкции? Кто-нибудь мне объяснит, в конце концов!
– Ты на работу опоздаешь, – уклонился он от ответа и пошёл к двери, – зонтик не забудь!
Дверь хлопнула, а я так и осталась сидеть на кухне, глядя ему вслед.
Вот свезло так свезло! Нежданно-негаданно угодила в какую-то секту ненормальных, обзавелась ядовитым языком, так и ещё под надзор попала… Тоска-а…
Вздохнув, глянула на часы и бегом засобиралась. Время ждать меня не хотело.
Весь день на работе мысли крутились вокруг утренних событий. Надо было у царевича спросить, будет ли помнить меня тётя Валя или нет…
Хотя, если вдуматься, раз для меня время назад вернулось, может, и для них тоже? А тогда не было меня в Саратовской области сегодня … А жаль. Хорошая она, Валентина. Только одинокая…
Стоп! В какой-то момент я начала соображать. Если я – говорящая, может, помочь ей, ведь что я пожелаю от всей души, исполнится… Но пользоваться своей силой мне было отчего-то страшно. Вдруг не то пожелаю…
Всю дорогу домой я в толпе в метро выискивала глазами Ивана, надеясь узнать у него то, что весь день не давало мне покоя. Однако до самого дома так его и не встретила.
Сверкнувший надписью «Продукты» магазинчик напомнил мне о пустом холодильнике.
– Ну что ж, шопинг так шопинг.
К моему великому изумлению на кассе сидел Вахтанг.
– Вечерочек, Вахтанг Георгиевич, – улыбнулась я, – а чего это вы сами на кассе сидите? Продавщицы ваши поувольнялись, что ли?
Старый грузин поднял на меня тоскливый взгляд:
– Хуже, Вася, Ленку тут чуть днём толпа мужиков не изнасиловала… Она мне фартук в лицо кинула и сбежала. Сам, говорит, торгуй, тебя не тронут. А Верка не вышла, позвонила, сказалась больной.
Я залилась краской и закашлялась, вспоминая утреннее проклятие. Господи, стыдно-то как!
– Прости… – пролепетала я.
– Да ты тут при чём, – отмахнулся от меня владелец магазинчика, – с бабами всегда морока. Мне бы парня в продавцы… Мужики в декрет не уходят и истерики не закатывают.
Я пока складывала покупки в пакеты, старательно себе язык прикусывала, чтобы чего лишнего ещё не сболтнуть. Хватит, для одного дня и так уже много чего натворила…
Глава 2. ЛюПарНас
С неделю примерно Иван не объявлялся на моём горизонте. К выходным я начала тосковать, в понедельник забыла покормить кошку, а ко вторнику поняла одну кошмарную вещь: я влюбилась. И ведь предупреждал он меня, что на работе романов не заводит, и вообще, я не в его вкусе… За что ж такая напасть на меня?
Милка долго глядела, как я мешаю остывший уже кофе, и тихо мяукнула. Чего-то она последнее время стала послушной, странно даже. Я погладила её, почесала шейку под мордочкой и тяжело вздохнула. Она снова «мявк». И прямо в глаза смотрит.
– Тяжко мне, Милочка, – попыталась я объяснить свою грусть, – не видела его уже неделю… А вдруг больше не придёт?
Кошка моя на пол спрыгнула и к двери входной побежала. Я вылила холодный кофе, поставила чашку в машину и пошла в прихожую, намереваясь отправиться на свою нелюбимую работу. Смотрю, а кошка сидит у двери и интенсивно лапой намывается.
– Зря, – хмыкнула я, – не придёт он, не жди…
Только я за ручку взялась, дверь на себя потянула, раздалась трель звонка. И я лбом снова впечаталась в его грудь.
– Это становится традицией, – засмеялся Ваня, потирая ушибленное место, – ну и железный же у тебя лоб, Вась.
Я от радости на шею ему и кинулась, забыв и про «романы на работе» и про «не в его вкусе».
– Ого, – он поднял меня за талию и внёс обратно в квартиру, – так соскучилась? Или влюбилась?
Я сразу руки-то и отдёрнула, оттолкнула его от себя и подбородок вверх задрала:
– Не дождёшься… – а сама таю в душе.
– Прости, что бросил так надолго, – он прислонился к косяку двери и улыбался, ну, как… Ну прямо что кот мартовский!
– У меня к тебе так много вопросов накопилось, жаль, на работу бежать надо… – я постаралась сделать равнодушное лицо.
Ваня удивлённо смотрел и не понимал, то ли я шучу, то ли и впрямь ненормальная.
– Ты моё письмо не получила, что ли?
– Какое письмо? – настала моя очередь удивляться.
Он отодвинул меня в сторону и, как был в кроссовках, протопал в комнату.
– Вот же оно лежит в кипе газет! Ну, ты даёшь!
Он вернулся с внушительным пакетом в руках.
– И что там? – я повертела конверт в руках.
– Открой, узнаешь, – хитро протянул Иван.
– Вань, я на работу опоздаю!
– Открывай, – настаивал он.
Мы прошли в кухню, и я ножом быстро разрезала бумагу. На стол высыпались какие-то бумаги, красная корочка, кулончик и пачка денег.
– Что это? – в оцепенении разглядывала я деньги. – Зачем?
Ваня взял мою ладонь и потянул присесть:
– Ты теперь сотрудник Научно-производственного объединения «ЛюПарНас», это твоё удостоверение, трудовой договор и аванс.
Я, как во сне, разглядывала содержимое конверта, не до конца понимая, что это значит.
– А как же работа?
– С сегодняшнего дня ты там не работаешь…
– А где я работаю? – смысл его слов никак не хотел проникать в мою бестолковую голову.
– В ЛюПарНасе… Это наша организация. Основное тебе объяснят там, могу лишь сказать, что тебя уже очень ждут… Собственно, я за тобой и пришёл, чтобы проводить…