Чтение онлайн

Князь Василий Александрович быстро скакал вперед, сидя на своем стройном породистом жеребце. Выносливый молодой конь, подарок отца – великого смоленского князя Александра – несмотря на горячий нрав, был покорен своему седоку.

Князь Василий ласково обходился с красивым животным, сам, порой, приходил в конюшню и чистил своего любимца. Он угощал коня и сладкими пирожками и солеными хлебцами. Статное животное ценило заботы и ласку, и князю ни разу не приходилось прибегать к кнуту или шпорам. Подобно татарским воинам, он управлял конем лишь движением колен и рук.

Княжеские дружинники – отряд из сотни молодых бородатых наездников в кольчугах – дружно следовали за своим князем. Замыкал шествие княжеский обоз из пяти телег, в одной из которых стоял массивный дубовый гроб с телом покойного князя Александра Дмитриевича, недавно умершего в Сарае.

В остальных телегах попеременно отдыхали князь и княжеские дружинники, спешившие во Владимир на похороны молодого князя.

Люди сарайского епископа, знавшие лекарское дело и лекарственные травы набальзамировали тело покойника и поэтому, несмотря на жару, оно вполне могло выдержать два десятка дней, не распространяя тлетворного запаха.

Князь Василий задумчиво смотрел вперед в бескрайнее степное пространство, размышляя о предстоявших делах. – Как тяжело везти дорогого покойника к его несчастному батюшке, великому князю! – рассуждал он про себя. – Вот ведь какая приключилась беда! И все из-за подлого царя Ногая! Князь Александр принял приглашение недавно пришедших в Сарай Ногаевых людей, пошел к ним в гости и выпил в их шатре чашу с греческим вином…А вечером он скончался в жестоких мучениях…

Князь Василий мысленно благодарил Бога за то, что сам не пожелал принять участие в пиршестве и ускакал на облавную охоту, которую устраивал в степи хан Тохтэ. Уж очень ему хотелось быть поближе к татарскому хану, угодить ему и добиться скорого приема. А молодой наследник великого суздальского князя Александр не захотел обижать пригласивших его на пир Ногаевых людей. К тому же он уже побывал во дворце Тохтэ-хана, получил ханский ответ с нужными ему сведениями и готовился к отъезду домой. Поэтому княжич Александр, ждавший разрешения Тохтэ на отъезд, томился и скучал от безделья в ханской гостевой юрте. Туда пришел боярин князя Федора Ростиславовича Сладкоглас Журинович, пребывавший в компании Ногаевых людей, и позвал его на застолье. Зная о плохих отношениях, сложившихся у его отца, великого князя Дмитрия, с князем Федором, добродушный и веселый князь Александр, к тому же, рассчитывал примирить старых недругов через знакомство с влиятельным боярином Сладкогласом. Об этом он говорил недоверчивому князю Василию, с которым подружился во время пребывания в Сарае. Но князь Василий не поддержал его и пытался отговорить, чтобы он не шел в гости к ненадежным людям. – Эти люди всегда готовы на подлые дела, – говорил он своему новому знакомцу. – Особенно этот злобный князь Федор Ростиславич, которого татары не зря прозвали Черным или, по-татарски, Кара! Этот негодяй в свое время погубил моего славного деда, великого князя Романа Брянского! Зачем ты слушаешь их змеиные слова? И сам Ногай уже давно к нам немилостив! Берегись его, брат!

Но молодой князь Александр не прислушался к этим словам и поступил по-своему.

– Вот так бессмысленно потерял свою жизнь! – возмущался после этого князь Василий.

Правда, сарайский епископ имел свою версию причины смерти князя Александра. – Молодой князь был слаб сердцем, – сказал владыка, когда князь Василий обвинил в разговоре с ним Ногаевых людей, – и часто здесь болел татарской лихорадкой. Он сам мне говорил о нездоровье незадолго до своей смерти! Поэтому не надо говорить таких слов, сын мой Василий! Посмотри на лицо покойного: оно не потемнело и волосы на его голове не выпадают…Признаков отравления нет!

Однако князь Василий не согласился со словами владыки и, хотя тогда смолчал, так и остался при своем мнении: князь был отравлен!

И еще одна дума беспокоила Василия Александровича в дороге! Он никак не мог забыть слов молодого хана Тохтэ. Ведь последний, приласкав князя Василия, твердо пообещал ему княжеский «стол» в Брянске. Однако наследник великого смоленского князя Александра вовсе не просил ордынского хана об этом! Но спорить с Тохтэ, а тем более отказываться от его дара, князь Василий, помня советы своего отца, не решился.

– Время покажет, – решил он, – надо ли принимать этот Брянск или нет. А может и мой дядюшка Олег не откажется от своего княжеского «стола»…

– Княже! Враги! – раздался тревожный крик княжеского дружинника, и князь Василий глянул вперед. Из густой степной травы, в сотне шагов от княжеского отряда, выходили на вытоптанную лошадиными копытами дорогу черные татарские всадники. Их лица не были видны из-за железных кольчужных колец или пластин, прикрывавших уязвимые места. Лишь несколько всадников восседали на своих лошадях с незакрытыми лицами. Увидев приближавшийся княжеский отряд, передовые татары выхватили свои большие черные луки и стали останавливаться, загородив дорогу.

– Стойте, мои славные воины! – вскричал князь Василий и поднял руку. Отряд прекратил движение. – Эй! Удал! – князь подал знак своему старшему дружиннику. – Иди вперед и спроси, что нужно этим татарским воинам!

Удал, хорошо знавший татарский язык, быстро отделился от массы русских всадников и, подняв в знак мира руку, поехал в сторону татар.

От татар тоже отделился всадник и быстро приблизился к княжескому дружиннику. Они недолго разговаривали, но до отряда русского князя доносились только обрывки фраз. Наконец, Удал развернулся и быстро поскакал к своим.

– Это люди царя Ногая, княже, – сказал он, качая головой. – Они хотят, чтобы ты поехал к их могучему господину…Они долго скакали по степи, пока нас не настигли. Неясно, откуда они узнали, что мы возвращаемся домой!

– Но я не хочу сейчас ехать к царю Ногаю, – сказал, нахмурившись, князь Василий. – К тому же, мы везем тело моего несчастного друга к родному батюшке! Зачем мешать нашему пути и загораживать дорогу? У нас не было ссор с татарами, и мы всегда платили Орде «выход«…За что такая немилость? Подойди к этим воинам, Удал, и скажи им, что я не пойду с ними к Ногаю, а вернусь назад, в русскую землю. Пусть себе едут с миром!

Удал вновь развернулся и, подняв руку, поскакал к татарам. Те также выслали прежнего воина. После нескольких слов, сказанных Удалом татарину, тот вдруг неожиданно выхватил свой короткий кривой меч и с размаху обрушил его на дружинника. Но опытный русский воин, ожидавший коварства, увернулся и вражеский удар пришелся по его кольчуге и щиту. Раздались стук и треск, сноп искр разлетелся по сторонам, и, озадаченный ловкостью русского, татарин завертелся на коне, пытаясь вновь поднять свое смертоносное оружие. Но Удал опять не растерялся и с силой бросил ему в лицо свою тяжелую, обитую железными кольцами, перчатку.

– Х-ха! – выкрикнул татарин и взмахнул обеими руками, пытаясь сохранить равновесие в седле. Его конь заржал и взвился на дыбы. Еще мгновение и Удал вытащил из ножен свой тяжелый меч. Как молния, блеснул на солнце хорошо очищенный клинок! Вражеский всадник взвизгнул и отлетел в степные травяные заросли, а его лошадь, освободившись от своего всадника, сделав круг на широкой дороге, стремительно помчалась в густую траву, как бы спасаясь от грозного русского воина.

Удал, оправдывая свое имя, быстро развернулся и в мгновение ока приблизился к своему князю. Русские уже стояли в полной боевой готовности, поджидая врага.

Татары, однако, не спешили. Поединок между их посланником и княжеским дружинником был таким стремительным, что они тоже стояли в недоумении: сражаться или уйти.

– Аман вам, урусы! – послышался вдруг с их стороны голос, вероятно, военачальника, и на русских воинов тучей посыпались стрелы.

– Хорошо закрывайтесь, воины мои! – крикнул князь Василий. – Да коней, коней берегите! Если эти злодеи перебьют наших коней, тогда нам, в самом деле, настанет «аман»!

Первый залп татарских стрел не принес врагу успеха, тогда они быстро выстроились полумесяцем, примяв траву по краям дороги, готовясь охватить русских воинов с флангов.