Чтение онлайн

Не так лихо выразил свой взгляд по тому же поводу регент православного Покровского собора в Мельбурне Николай Коваленко: «Думаю, не просто увидеть свет таким книгам. Тем ценнее они и дороже сердцу русского человека. Храни Господь автора, дай ему сил и впредь писать только правду». Именно русские люди, не разучившиеся думать, первыми и отозвались на книгу, которая незаметно для самого автора вышла за рамки рассказа о судьбе летчика Сталина.

Бывший командующий Дальней авиацией Герой Советского Союза Василий Васильевич Решетников прямо на титульном листе «Заложников времени» размашисто, похоже, от души написал: «Ну что тут скажешь? Станислав I степени!»

Свою признательность автору так же эмоционально выразила и одна из немногих женщин, в годы войны летавших на самолетах-штурмовиках, Герой Советского Союза Анна Александровна Тимофеева-Егорова: «Никто такой книги не писал и не напишет! У меня ее полгоспиталя читали, только что вернули мне… Спасибо за книгу и правду в этом замечательном труде!» А Мария Кузьминична Покрышкина, жена прославленного летчика-истребителя заметила так: «Нужно было иметь храбрость и смелость – взяться за такое дело. Вы взвалили на себя большой труд, подняли огромные пласты. Но они требуют широкого осмысления… Вот так вот никто еще не писал – открыто… Очень смело сказали о Сталине. «Если бы не Сталин, то войну бы мы не выиграли», – так Александр Иванович говорил»…

Позвонил как-то известный русский публицист, знаменитый на весь мир спортсмен, депутат Государственной Думы Юрий Петрович Власов: «Вы прекрасную книгу написали. Прочитал с огромным наслаждением. Оставлял на вечер, как самое лучшее чтение. Язык очень хороший, подход оригинальный. Книга настолько нужна сейчас. Так наклеветали на нас…».

Много читательских отзывов было из Украины: Н. Волков (Краматорск), В. Цуриков (Кривой Рог), В. Фуртатов (Одесса), И. Титаренко (пос. Кленовый), о. Михаил (храм в селе Селище), Н. Моисеенко (село Терноватое), киевляне В. Омельченко, Б. Швайченко, Т. Супрун, Л. Джигуль, К. Дмитриев, В. Кокушко, С. Сокол. Из Белоруссии – В. Дудник, И. Защитин, П. Горбань, Л. Щукин (Минск), Н. Растегаев (Бобруйск), А. Дубинский (Слуцк); из Казахстана – Ю. Малов (Ленинск); из Грузии – Е. Джугашвили; из Молдавии – Симонов (Бендеры); из Латвии – В. Петерсон (Рига)…

Но особенно много писем было из городов и весей России – писали учителя, историки, инженеры, летчики, ветераны войны, писатели, журналисты. Чтобы не продолжать дальше этот перечень, приведу всего несколько слов из письма врача А. Г. Ловчиковой. «Я смеялась и плакала, когда читала, – делится своим настроением Александра Григорьевна. – Смеялась над Волкогоновым. Плакала над кончиной Василия Сталина…»

Согласитесь, такое признание дорогого стоит. Значит, автор «дал всем которые достойне похвалы, той же самый равномерность», – и масонам и не масонам. «А факт всегда остается фактом. Нравется или ненравется». Это уж так! Мне тогда одно было жалко – факта невстречи с Капиталиной Георгиевной Васильевой, женой Василия Сталина. Конечно, думалось мне, Капиталина Георгиевна могла много рассказать о Василии. Годы, прожитые вместе, счастливые мгновения жизни и мучительная тяжесть тюремных лет – дорога в камеры Владимирского централа, короткие встречи в их стенах, расставания, одиночество и снова ожидание встреч… Однако во время подготовки «Заложников времени» от встречи Капиталина Георгиевна отказалась и, по-своему, была права. Слишком часто недобросовестные люди, «служа неведомым богам», (а то и вполне «ведомым» – зеленой бумажке с портретом бородатого мужика из Штатов) беззастенчиво врали и об отце, и о сыне его.

Ну, а когда книга вышла в свет, когда Капиталина Георгиевна прочитала ее, препятствий для нашего знакомства не осталось, и мы на долгие годы сохранили самые теплые дружеские отношения.

Король перевернутых бреющих полетов – это когда над самой землей вниз головою летишь, он же мастер бесстрашных атак в небе Мадрида и Гвадалахары, летчик-истребитель Георгий Захаров вдруг растерялся. Киношник Кармен, приятель по встречам на испанских аэродромах пришел к нему какой-то взъерошенный, возбужденный и заявил, что собирается застрелить Васю Сталина. Мол, он с его женой Ниной закрылись в квартире Пашки Федрови, целую неделю не вылезают оттуда и никого видеть не хотят.

Захаров посмеялся, глядя, как Кармен разыгрывает роль ревнивого мужа. Но, встревоженность приятеля, как выяснилось, была не без оснований. В доме неподалеку от бывшего «Яра», где когда-то звучала Соколовская гитара, пели цыгане и кутили московские да петербургские знаменитости, в квартире – по совпадению, цыгана же! – летчика-испытателя Федрови Василий действительно встречался с Ниной.

Поняв, что над старым «Яром» сгущаются суровые тучи, Захаров ринулся в атаку:

– Да ты что! Сына Сталина…

– Нет, застрелю! – не унимался Кармен.

– Выбрось это из головы. Что нынче за мода пошла: чуть что – расстреляю! – рассудительно сдерживал гнев приятеля «испанец» Георгий. – Вот послушай-ка…

И родился план – отписать письмо батюшке Василия… Иосифу Виссарионовичу. Сомнения при этом конечно же были – тревожить вождя народов или как-то обойтись, по домашнему самим разобраться?.. Решили писать. Надежду на успех задуманного поддерживала родственная – в прошлом – связь Кармена с Ярославским. Миней Израйлевич Губельман (Ярославский), важный кремлевский придворный, в просьбе не отказал. Так что боевой маузер Кармену не потребовался.

А Иосиф Виссарионович прочитал то письмо и рассудил, как и следовало было ожидать, мудро – почти как царь Соломон.

«Верните эту дуру Кармену, – написал он на полях «телеги» и добавил: – Полковника Сталина арестовать на 15 суток».

Вождь всех народов многословия не любил, мысли свои излагал просто и лаконично. Так что Василий угодил на гауптвахту в Алешинские казармы, добросовестно отсидел там положенное наказание, а вышел – его ждал еще один сюрприз. Приказом отца полковника Сталина сняли с должности начальника инспекции ВВС.

Жена Кармена, московская красавица Нина Орлова, то ли по воле вождя, то ли в силу каких-то других причин, но после бегов вернулась домой. Пришлось, конечно, выслушать дидактическое наставление мужа на тему одной из библейских заповедей. Как уж там все дальше обошлось – кто знает. Известно лишь, что Кармен, заметив у жены красивые дамские часики, спросил:

– Это Васины?

– Да, – ответила Нина.

Кармен сквозь зубы протянул:

– Ца-ре-вич… – Потом взял те часы и грохнул по ним утюгом, чем как бы поставил точку над старой как мир еще одной любовной историей.

Так уж вышло: теми днями, а было это в конце она тысяча девятьсот сорок второго года, разбился летчик Клещев. Именно разбился, а не погиб от рук врага: в яростных воздушных атаках не нашлось равных ему. За полтора года войны 23-летний командир полка Иван Клещев одержал 51 победу!

И вот в канун нового года с одного из полевых аэродромов, где-то под Тамбовом, он взлетел на истребителе, чтобы без лишних проблем да поскорее добраться до Москвы. За бронеспинкой боевой машины Иван пристроил двух гусей, которых достал у крестьян из соседней деревушки – чем не подарок для праздничного стола. Но торопился пилот напрасно. Погода была явно нелетная – хмурая облачность опустилась до самой земли. Едва взлетел – началось обледенение. Так что утром на аэродром пришел крестьянин и сказал: «Там самолет упал. В кабине летчик и два гуся»…

Много лет пройдет с тех пор. Однажды, вспоминая тревожные часы ожидания той давней новогодней ночи, известная актриса кино Зоя Федорова с грустью отзовется о майоре Клещеве: «Хороший был парень Ванечка…» Скажет, и за этими словами навсегда унесет с собой тайну двух любящих сердец.

Может, в самом деле, не столь уж и легкомысленно то замечание наблюдательных французов: «Шерше ля фам»…

Во всяком случае, как-то вот сошлось: 434-й истребительный авиаполк, который так тщательно собирал под Сталинградом Василий Сталин, оказался без командира. Боевой коллектив отметили гвардейским званием – полк был переименован в 32-й гвардейский и, перелетев на Калининский фронт, включился в работу на Великолукском направлении. Сюда-то и прибыл снятый с должности начальника инспекции ВВС полковник Сталин.