Чтение онлайн

Э.А. Хруцкий в опубликованной 29 августа 1999 года в "Московском комсомольце" статье "Тайны квартиры Василия Сталина, в которой я живу", пишет: "1 мая 1952 года последовал запрет командования: не использовать авиацию во время парада из-за погодных условий. Но генерал Сталин приказал поднять две эскадрильи. В результате разбился самолет. Разгневанный папаша снял его с должности и направил учиться в Академию Генштаба".

В действительности же в параде участвовало не две эскадрильи, а три авиационные дивизии, не было запрета на полеты, не было и снятия с должности.

Рассказывает генерал-лейтенант авиации в отставке Герой Советского Союза С.Ф. Долгушин - непосредственный участник того парада:

"Мою дивизию фронтовых бомбардировщиков Ил-28 в тот раз готовили к параду на аэродроме Чкаловский, под Москвой. Еще в начале апреля я "перегнал" из Калинина с нашего основного аэродрома Мигалово на Чкаловский 216 самолетов (3 полка по 72 самолета в каждом) и начал их готовить на парад.

Дело это для нас было знакомое, и ничего особенного в этом не было. К тому времени я лично таких парадов провел уже штук 10. В день 1 мая 1952 года мои самолеты должны были в 10 часов 45 минут пройти контрольный командный пункт в Куркино. Это в районе Химок. А потом по установленному курсу, строем, ориентируясь по спецдымам и проблескам спецпрожекторов лететь вдоль Ленинградского шоссе, Ленинградского проспекта и улицы Горького под облаками на Красную площадь. Последняя "отсечка" Исторический музей. На крыше гостиницы "Москва" был установлен командный пункт. Там должен был находиться заместитель Василия по боевой подготовке полковник Е. Горбатюк, а в Куркино на ЗКП1 - начальник отдела боевой подготовки полковник Б. Морозов. Они вели контроль полетов, вводили коррективы. Имели радиосвязь с нами. Командующим воздушным парадом, по приказу министра обороны, был В. Сталин. Всем парадом руководил командующий войсками МВО П.А. Артемьев. Принимал парад Л.А. Говоров. В параде было задействовано еще, по-моему, 50 самолетов дальней авиации Ту-4. Это мощный 4-моторный бомбардировщик, скопированный с американского Б-29. Может нести бомбовую нагрузку - 5 тонн, экипаж 11 человек.

Дивизия Ту-4 шла первой. Ее вел Василий Сталин вместе с командиром соединения полковником Лукиным. Они взлетали со своего аэродрома в Раменском. Потом шла моя дивизия фронтовых бомбардировщиков - 210 "основных" самолетов и 6 запасных. Я летел первым. А после нас шла Кубинская дивизия - истребители МиГ-15. Их было 150. Вел эту дивизию в тот раз командир одного из полков Алексей Микоян.

Заранее разрабатывалась плановая таблица, устанавливался строй "троек" и "девяток", рассчитывался пролет по времени, порядок стыковки колонн в воздухе, временной разрыв между колоннами и т.д.

Надо сказать, что работать здесь нужно очень точно. Время в воздухе измеряется секундами. Летит такая армада. Скорость для Ту-4 была установлена 450 км/час, для моих Ил-28 - 700 км/час, для МиГ-15

800 км/час. Разрыв между колоннами - 600 м. На карте-двухкилометровке каждый летчик имел свой маршрут и минутные "отсечки". Короче, все это у нас было отлажено до автоматизма. Все летчики - опытные, дисциплинированные асы. Шутить здесь нельзя.

1 мая 1952 года я встал в 5 утра, чтобы проверить готовность дивизии к параду. Погода была плохая. Особенно меня смущала низкая облачность. Видимость была сносной. Я распорядился связаться с гидрометеослужбой. Они дали облачность над Красной площадью 600 м. Это значит, что нижняя кромка облаков над землей находится на высоте 600 м. На параде летают, естественно, под облаками, а не над ними. Обычно мы перепроверяем сведения гражданской метеослужбы. Метеослужба Главного штаба ВВС дала облачность над Красной площадью уже 250 м. Тут позвонил Василий Сталин. Он выезжал на машине в Раменское, откуда должен был взлетать с дивизией Ту-4. Спросил про сводку. Я доложил, что дают противоречивую высоту облачности над Красной площадью - 600 м и 250 м, а в Чкаловском у меня над головой - 170 м. В Орехово-Зуеве, который мне нужно пролетать, вообще 40 м - все в тумане.

Василий приказал мне немедленно связаться с ЦКП1 ВВС и выяснить, как действовать. Я доложил дежурному по ЦКП метеосводку, тот доложил главкому ВВС Жигареву. После этого дежурный передал мне его приказ: "Работайте по плану!"

Следовательно, никакого запрета на полеты от В. Сталина не поступило. И не могло поступить. Это мог решить только главком ВВС, получив сведения о погоде. Кстати, были случаи, когда из-за метеоусловий воздушные парады отменялись. Ничего необычного здесь нет.

Я поднял дивизию в воздух. Провел её вокруг Москвы под облаками до Куркина, снижались мои "орлы" до 40 м. Вышел точно по времени на ЗКП. Здесь я увидел, что мы нагоняем дивизию Ту-4. Оказывается, последний полк этой дивизии "растянулся" и прошел ЗКП с опозданием на 1 минуту и 20 секунд.

Б. Морозов с земли принял абсолютно правильное решение и с командного пункта приказал мне:

– "Беркут"! Всем разворот влево на 45° и уходить домой!

Я понял, что это сделано во избежание столкновения в воздухе моих самолетов с Ту-4. Начиналась, как у нас в авиации говорят, "каша".

Я по радиосвязи отдал приказ своим летчикам развернуться на 45° и уходить на Чкаловский. До Красной площади в тот раз мы так и не долетели.

При посадке на Чкаловский один самолет из моей дивизии, который пилотировал старший лейтенант Пронякин, разбился, упав в лес в районе аэродрома. Пронякин и ещё два члена его экипажа погибли.

Расследованием, которое сразу же проводила комиссия, было установлено, что Пронякин по своей ошибке на посадке выключил правый двигатель, из-за чего самолет потерял управление. Был обнаружен кран, которым управляются обороты двигателя. Он находился в крайнем заднем положении. Погода к этому ЧП не имела никакого отношения. Налицо ошибка летчика в технике пилотирования.

5 мая 1952 года меня и членов комиссии вызывали в ЦК к Булганину. Разобрались. Никаких оргвыводов не было. Ни я, ни Василий Сталин виновными в этом ЧП признаны не были.

Помню, Булганин, прочитав распечатку радиообмена, которая лежала у него на столе, сделал мне замечание:

– Товарищ Долгушин! Но нельзя же в воздухе так материться, как у меня здесь написано!..

Я пообещал маршалу, что материться в воздухе так больше не буду.

Кстати, на этом же параде, 1 мая 1952 года, из-за плохой погоды Алексей Микоян провел дивизию МиГ-15 поперек Красной площади, а не с севера на юг, как положено. Он просто "заблудился" в низкой облачности. А дивизия Ту-4, которую вели Василий и Лукин, пролетела нормально. Только последний полк растянулся.

Отсутствие моей дивизии на параде 1 мая 1952 года и плохой пролет МиГ-15 почти никто не заметил.

Это заметили только настоящие специалисты-профессионалы. Вот как это все было".

Выслушав рассказ Сергея Федоровича, я вспомнил авиационную шутку, рожденную неизвестным автором:

И с кровью сплевывая воск,

Сказал Икар, смежая веки:

"Предвижу: в этом роде войск Бардак останется навеки".

Продолжая тему службы В.Сталина в 1952 году, нужно сказать, что в архиве Дома авиации и космонавтики в Москве хранятся документы о другом параде - в День Воздушного флота, который проходил в тот год 27 июля; военной частью парада командовал не кто иной, как Василий Сталин. Парад прошел прекрасно. Сталин-старший объявил всем летчикам благодарность. Это тоже говорит о том, что летное происшествие на майском параде для В. Сталина осталось без последствий, его вины в нем не было и летом 1952 года он оставался в своей должности.

В воспоминаниях ветеранов иногда можно прочитать, что Василий руководил тем парадом в нетрезвом состоянии. Видя это, его помощники перевели радиообмен на другие частоты, и летчики команды пьяного командующего не выполняли.

Справедливости ради надо сказать, что эпизод, описанный многими авторами, когда Василий позволил себе уже после парада пьяным прийти на банкет для его участников, вступил в пререкания с отцом и обматерил при всех главкома ВВС П.Ф. Жигарева, действительно произошел в банкетном зале в Тушине 27 июля 1952 года.

Именно после этого он уже был выведен в распоряжение главкома ВВС и позже сдал должность новому командующему - генерал-полковнику авиации С.А. Красовскому.

Однако перевод Василия в Академию Генерального штаба это, скорее, ступенька перед очередным взлетом: ведь образования у Василия действительно не хватало, что ещё в войну отмечалось в аттестациях. Полноценно командовать войсками, имея за спиной всего лишь летное училище, - вряд ли возможно. Об этом не раз ему говорил и отец. Об этом пишет Светлана Аллилуева. Серго Берия, приятель Василия, вспоминает, что Сталин-старший, увидев Василия и его, Серго, как-то вместе, сказал сыну: