Чтение онлайн

– А - как умрёт?
– раздался чей-то шёпот. И снова стало тихо...

Одна за другой, стараясь не шуметь, девицы осторожно выходили из Васькиной комнаты, и, когда они все ушли, на полу комнаты оказалось много каких-то клочьев, лоскутков...

В комнате осталась Аксинья.

Тяжело вздыхая, она подошла к Ваське и обычным своим басовым голосом спросила его:

– Что тебе сделать теперь?

Он открыл глаза, посмотрел на неё и не ответил ничего.

– Ну, говори уж... Выпить... прибрать... так вот я прибрала бы... А то, может, воды выпить хочешь? И воды дам...

Васька молча тряхнул головой, и губы у него зашевелились. Но он не сказал ни слова.

– Вон как - и говорить-то не можешь!
– молвила Аксинья, обёртывая косу вокруг шеи.
– До чего замучили мы тебя... Больно, Вася? а?.. Ну, уж потерпи... ведь это пройдёт... это сперва только больно... я знаю!

На лице Васьки что-то дрогнуло, он хрипло сказал:

– Дай... водицы...

И выражение неудовлетворённого голода исчезло из его глаз.

Аксинья так и осталась наверху у Васьки, спускаясь вниз лишь затем, чтоб поесть, попить чаю и взять чего-нибудь для больного. Подруги не разговаривали с ней, ни о чём не спрашивали её, хозяйка тоже не мешала ей ухаживать за больным и вечерами не вызывала её к гостям. Обыкновенно Аксинья сидела в Васькиной комнате у окна и смотрела в него на крыши, покрытые снегом, на деревья, белые от инея, на дым, опаловыми облаками поднимавшийся к небу. Когда ей надоедало смотреть, она засыпала тут же на стуле, облокотясь о стол. Ночью она спала на полу около Васькиной кровати.

Они почти не разговаривали; попросит Васька воды или ещё чего-нибудь, - Аксинья принесёт ему, посмотрит на него, вздохнёт и отойдёт к окну.

Так прошло дня четыре. Хозяйка усердно хлопотала о помещении Васьки в больницу, но места там пока не было.

И вот однажды вечером, когда Васькина комната уже наполнилась сумраком, он, приподняв голову, спросил:

– Аксинья, ты тут, что ли?

Она дремала, но его вопрос разбудил её.

– А где же?
– отозвалась она.

– Поди-ка сюда...

Она подошла к кровати и остановилась у неё, по обыкновению обвив косу вокруг шеи и держась рукой за конец её.

– Чего тебе?

– Возьми стул, сядь сюда...

Вздохнув, она пошла к окну за стулом, принесла его к постели и села.

– Ну?

– Ничего... посиди тут...

На стене, над постелью Васьки, висели его большие серебряные часы и торопливо тикали. По улице быстро пролетел извозчик, слышно было, как взвизгнули полозья. Внизу смеялись девицы, а одна из них высоким голосом пела:

Па-алюбила студента га-алодна-ва...

– Аксинья!
– сказал Васька.

– А?

– Ты вот что... давай со мной жить!

– Живём ведь, - лениво ответила девушка.

– Нет, ты погоди... Давай как следует!..

– Давай...
– согласилась она.

Он замолчал и долго лежал с закрытыми глазами.

– Вот... Уйдём отсюда и заживём.

– Куда уйдём?
– спросила Аксинья.

– Куда-нибудь... Я буду с конки за увечье искать... Заплатят, по закону должны заплатить. Потом, у меня свои деньги есть, рублей шестьсот.

– Сколько?
– спросила Аксинья.

– Рублей шестьсот.

– Ишь ты!
– сказала девушка и зевнула.

– Да... на одни эти деньги можно своё заведение открыть... да ежели ещё с конки сорвать... Поедем в Симбирск, а то в Самару... и там откроем... Первый дом в городе будет... Девок наберём самых лучших... По пяти рублей за вход брать будем.

– Говори!
– усмехнулась Аксинья.

– Чего там? Так и будет...

– Как же!..

– Так, говорю, и будет... Ежели ты хочешь - обвенчаемся.

– Чего-о?!
– воскликнула Аксинья, глупо хлопая глазами.

– Обвенчаемся, - с каким-то беспокойством повторил Васька.

– Мы с тобой?

– Ну да...

Аксинья громко засмеялась. Качаясь на стуле, она взялась за бока и то смеялась густо, басовыми нотами, то взвизгивала, что было совершенно неестественно для неё.

– Чего ты?
– спросил Васька, и опять что-то голодное явилось в его глазах. А она всё хохотала.
– Чего ты?
– спрашивал он её.

Наконец, кое-как сквозь смех и визг, она высказалась:

– Насчёт венчанья... Разве это можно? Да я и в церкви-то три года не была... Чудак! Ишь, нашёл жену! Детей не ждёшь ли от меня?

Мысль о детях вызвала у неё новый взрыв искреннего хохота. Васька смотрел на неё и молчал...

– Да и разве я поеду с тобой куда-нибудь? Ишь ты... тоже. Ты завезёшь меня да и убьёшь где-нибудь... Ведь ты мучитель известный.

– Ну, молчи уж!
– тихо сказал Васька.

Но она стала говорить ему о его жестокости, вспоминая разные случаи.

– Молчи!
– просил он её, а когда она не послушалась, он хрипло крикнул: - Молчи, говорю!

В этот вечер они не говорили больше. Ночью у Васьки был бред; из широкой груди его вырывался хрип, вой. Васька скрежетал зубами и размахивал в воздухе правой рукой, иногда ударяя ею себя в грудь.

Аксинья проснулась, встала на ноги у постели и долго со страхом смотрела в его лицо. Потом разбудила его.

– Что ты это? Домовой тебя душил, что ли?

– Так, привиделось!..
– слабо сказал Васька.
– Дай-ка водицы.

Выпив воды, он помотал головою и объявил:

– Нет, не открою я заведения... лучше торговлей займусь... А заведения не надо...

– Торговля...
– задумчиво сказала Аксинья..- Н-да... лавочку открыть это хорошо.

– Пойдёшь со мной, что ли?
– убедительно и тихо спросил Васька.

– Да ты никак всурьёз спрашиваешь?
– воскликнула Аксинья, отодвигаясь от кровати.

– Аксинья Семёновна!
– звенящим голосом сказал Васька, приподняв голову с подушки.
– Вот тебе...

И замолчал, взмахнув рукой в воздухе.

– Никуда я с тобой не пойду...
– решительно мотая головой, заговорила Аксинья, не дождавшись от него слов.
– Никуда!

– Захочу - пойдёшь...
– тихо сказал Васька.

– Ни-икуда не пойду!

– Только - не хочу я так... А ежели захотел бы - пойдёшь!..

– Нет уж...

– Да, чёрт!
– раздражённо крикнул Васька.
– Ведь вот ты со мной канителишься... шевыряешься тут... чего же?

– Это другое дело...
– резонно сказала Аксинья.
– А чтобы с тобой жить - нет! боюсь я тебя... очень уж ты злодей!

– Эхма! Что ты понимаешь?!
– зло воскликнул Васька.
– Злодей! Дура ты... Думаешь - злодей, так и всё тут? Думаешь - легко, если злодей?