Чтение онлайн

Она поднялась с гамака, на этот раз не привязанная к нему. Уже с час она чувствовала себя лучше, но продолжала лежать, размышляя. Пандус скользнул к ее ногам.

Когда стена госпиталя закрылась за ней, она вышла в коридор. Навстречу ей пульсировал воздушный поток. Спортивные брюки касались ее обнаженных ног. Линия выреза черной шелковой блузы свободно лежала на ее плечах.

Она хорошо отдохнула в ночной период «Тарика». В период высшей активности время сна регламентировалось, но во время перелетов от одного пункта к другому были часы, когда все население «Тарика» спало.

Вместо того, чтобы двинуться в общий зал, она свернула в незнакомый, спускающийся вниз туннель. Белый свет, струившийся с пола, в пятидесяти футах сменился янтарным, потом оранжевым, она остановилась и из-под руки смотрела на оранжевый свет. Дальше, в сорока футах, оранжевый свет переходил в красный, затем в голубой.

Перед ней раскрылось обширное пространство, стены раздвинулись, потолок поднялся во тьме настолько, что его не было видно. От смены цветов перед ее глазами качались какие-то воздушные изображения… Нематериальный туман плюс непривыкшие глаза заставили ее повернуться, чтобы сориентироваться.

На красном фоне входа в зал вырисовывался силуэт человека.

— Батчер?

Он подошел к ней, черты его лица были окутаны цветным туманом. Остановился, кивнул.

— Почувствовав себя лучше, я решила прогуляться, — объяснила она. — Что это за часть корабля?

— Помещения лишенных тела.

— Я должна была знать… — они пошли в ногу. — Вы тоже прогуливались здесь?

Он покачал тяжелой головой.

— Чужой корабль проходит вблизи «Тарика», и Джебел хочет прослушать донесение чувствователей.

— Союзник или захватчик?

Батчер пожал плечами.

— Мы знаем только, что это не человеческий корабль. В семи исследованных галактиках с начала межзвездных полетов было обнаружено 9 разумных рас. Три из них определенно поддерживали Союз. Четыре приняли сторону Захвата. С двумя невозможно было установить связь.

Они так далеко зашли в сектор лишенных тела, что вокруг ничто не казалось материальным. Стены были синим туманом с углами. Отдающийся эхом шелест обмена энергией, вызывал отдельные вспышки, и перед ее глазами, дразня, возникали образы полузнакомых привидений, которые как будто прошли мгновенно назад, но сейчас их нет.

— Далеко ли мы идем? — спросила она, решив идти с ним, думая в то же время: если он не знает слова «я», как же он может понимать слово «мы»?

Понимая или нет, он ответил:

— Скоро.

Потом взглянул прямо на нее своими тяжелыми глазами и спросил:

— Почему?

Тон его голоса был настолько отличен от того, что она знала, и не соответствовал тому, о чем они говорили в последние минуты, что она стала рыться а памяти, пытаясь вспомнить, что же она такое сделала?

Он повторил:

— Почему?

— Что «почему», Батчер?

— Почему спасение Джебела от Корда?

В этом вопросе не было возражения, только любопытство.

— Потому что он мне нравится, потому что он нужен мне, чтобы доставить меня в штаб-квартиру, к тому же мне было приятно, что я… — она запнулась. — Вы знаете, кто это — «я»?

Он покачал головой.

— Откуда вы пришли, Батчер? На какой планете вы родились?

Он пожал плечами.

— Голова, — сказал он спустя мгновение. — Сказали, что что-то не в порядке с головой.

— Кто?

— Доктора.

Голубой туман плыл между ними.

— Доктора на Титане? — продолжала спрашивать Ридра. Батчер кивнул. — Почему же вас тогда поместили в тюрьму, а не в госпиталь?

— «Мозг не болен», — сказали они. Эта вот рука, — он поднял левую руку, — убила четверых за три дня. Эта рука, — он поднял правую, — убила семерых. Разрушила четыре здания термитом. Нога, — он шлепнул себя по левой ноге, — пнула в голову охранника в телехронном банке. Там очень много денег, слишком много, чтобы унести. Унести можно было четыреста тысяч кредитов. Немного.

— Вы ограбили банк телехрона на четыреста тысяч кредитов?..

— Три дня, одиннадцать человек, четыре здания: все за четыреста тысяч кредитов… Но Титан… — лицо его дернулось, — там было совсем не весело.

— Я слышала. Как долго они не могли вас поймать?

— Шесть месяцев.

Ридра свистнула.

— Снимаю перед вами шляпу, раз вы смогли так долго продержаться после ограбления банка. И вы обладаете достаточными знаниями, чтобы сделать сложное кесарево сечение и извлечь плод живым. В этой голове кое-что имеется.

— Доктора сказали, мозг не глупый.

— Послушайте, мы с вами разговариваем и будем разговаривать еще. Но сначала я должна научить… — она запнулась, — научить мозг кое-чему.

— Чему же?

— Насчет «вы» и «я». Вы слышите эти слова сотни раз в день. Разве вы никогда не задумывались, что они означают?

— Зачем? Большинство вещей понятно и без них.

— Ну, давайте говорить на том языке, с которым вы выросли.

— Нет.

— Почему же нет? Я хочу установить, знаком ли мне этот язык!

— Доктора сказали, что что-то не в порядке с мозгом.

— Хорошо. Но что же не в порядке?

— Афазия, аплексия, амнезия.

— Да, это осложняет дело, — она нахмурилась. — Это произошло до или после грабежа банка?

— До.

Она старалась привести в порядок то, что узнала.

— Что-то произошло с вами. В результате вы утратили память, способность говорить, читать, и первое, что вы сделали после этого — ограбили телехронный банк… который именно банк?

— На Реа-IV.

— А, небольшой. Но однако… вы оставались на свободе шесть месяцев. Есть ли у вас хоть какое-нибудь представление о том, кем вы были до утраты памяти?

Батчер пожал плечами.

— Я полагаю, что были проверены все возможности, что вы работаете на кого-нибудь под гипнозом. Вы не знаете, на каком языке говорили до утраты памяти? Что ж, ваши речевые образы должны основываться на вашем прежнем языке или вы узнали бы о «я» и «мы» просто услышав новые слова.

— Почему эти звуки должны означать что-нибудь?