Чтение онлайн

— Ерунда. Мой отец всегда говорил мне, что я, наверное, воплощение какой-то древней богини. Поэтому у меня подобные вещи так просто и получаются.

Впрочем, Исида была заметно смущена, словно Мерфи увидел ее обнаженной и с этого момента они не могли больше оставаться просто друзьями.

— Ну, пошли, надо возвращаться в отель, — сказала она. — Не знаю, как вам, а мне не помешал бы большой бокал виски.

Мерфи не ответил, и Исида подумала, что ему, наверное, не понравилось ее замечание. Она уже готова была сказать, что, если ей захочется, она выпьет и целую бутылку после того, через что пришлось благодаря нему пройти, но тут заметила, что глаза профессора закрыты. Мерфи медленно сползал по стене, пока голова его не оказалась в уличной грязи.

И только тогда Исида заметила кровь.

— Мисс Ковакс, сэр.

Шейн Баррингтон с нетерпением ждал ее прибытия.

— Пусть войдет. И скажите, чтобы меня никто не беспокоил.

Женщина, стоявшая на пороге его кабинета, неуловимо, но при этом весьма значительно отличалась от той Стефани Ковакс, которая в первый раз вошла сюда месяц назад. Стиль ее одежды нисколько не изменился. Одевалась Стефани все так же соблазнительно и с тем же снобизмом: туфли на шпильках, короткая юбка, пиджак и черная водолазка. Тщательно продуманный беспорядок на голове и профессиональный макияж создавали образ привлекательной женщины, у которой есть масса более важных дел, чем заботы о собственной внешности. Походка Стефани, когда она шла к единственному креслу у стола босса, была уверенной, напористой и почти агрессивной.

Однако взгляд женщины радикально изменился. Вместо блеска нравственного превосходства, который так нравился зрителям, в глазах Стефани появились безразличие и пустота, как будто что-то в ней умерло. То были глаза человека, продавшего душу.

— Стефани! Спасибо, что зашли. Мне хотелось лично поблагодарить вас за ту работу, которую вы делаете для нас.

Ковакс взглянула на Баррингтона с нескрываемой настороженностью.

— Мне очень жаль, что не удалась история со взрывом в церкви. ФБР вначале попалось на удочку, но потом они заосторожничали. И декан Фоллуорт — не более чем обычный выпендрежник. Информация, которую он дал мне, — мыльный пузырь, в ней нет ничего, на чем можно основать реальный компромат на Мерфи. Поверьте мне, я…

Баррингтон отмахнулся:

— Все прекрасно, Стефани. Вы превосходно справились с задачей. Нам просто хотелось высвободить немного времени для профессора Мерфи и посеять семена сомнений в общественном создании. Когда-нибудь — и очень скоро — вам предстоит раскрыть еще немало секретов, связанных с деятельностью наших друзей-евангелистов.

Стефани смотрела на босса с тем выражением усталого безразличия, которое характерно для людей, утративших самое главное в жизни.

— Вы сказали «нам». Интересно, кто на самом деле стоит за всем этим? Говоря откровенно, мистер Баррингтон, вы не производите впечатления человека, которого особенно волнуют проблемы религии.

Шейн улыбнулся:

— Бесстрашная проницательная журналистка всегда и во всем. Вижу, ваш нюх ищейки постоянно при вас. Даже теперь, когда я посадил вас на цепь и надел намордник, — добавил он, получая истинное удовольствие при виде красных пятен, выступивших на лице Стефани.

Баррингтон встал и проследовал к шкафу с дверцами из матового стекла.

— Что-нибудь выпьете?

Она отрицательно покачала головой:

— На работе не пью. Баррингтон рассмеялся:

— Ну, перестаньте. — Он извлек из бара бутылку темного стекла и начал раскручивать проволоку, удерживавшую пробку. — Всего лишь бокал шампанского.

— Шампанского? Мы что-то отмечаем?

— Надеюсь, повод найдется. Весьма надеюсь, Стефани. — Зажав пробку салфеткой, Баррингтон с глухим хлопком открыл бутылку и налил шампанское в два бокала. Стефани равнодушно приняла бокал из его рук.

— И за что же пьем?

С мрачной улыбкой Баррингтон поднял бокал.

— За доминирование на рынке, конечно. — Они чокнулись.

— Я всегда пью за это, — заметила Стефани с неприятной ухмылкой.

Он поставил свой бокал и перегнулся через стол. Стефани почувствовала, что близость Баррингтона ей крайне неприятна.

— И это скоро станет реальностью, Стефани. «Баррингтон комьюникейшнс», как вам хорошо известно, — самая мощная компания в сфере коммуникаций на земле. Но это только начало. Очень скоро мы добьемся гораздо большего.

Ковакс бросила на него скептический взгляд.

— И чего же вы собираетесь добиться? Неужели хотите баллотироваться в президенты Соединенных Штатов?

— Я говорю о настоящей власти, Стефани. Той, о которой можно только мечтать.

Стефани сделала глоток шампанского.

— Ну что ж, в таком случае за вашу удачу, мистер Баррингтон. Только не понимаю, какое все это имеет отношение ко мне.

— Пожалуйста, называйте меня Шейн. — Он встал и прошел к окну. — Власть и богатство могут дать вам очень многое, Стефани. И я хочу быть с вами полностью откровенным: на самом верху часто бывает крайне одиноко. Конечно, с тех пор как я развелся, у меня были женщины, но когда у человека так много денег, как у меня, трудно найти кого-то, кому можно по-настоящему доверять. Кого-то, с кем можно разделить свою жизнь. Вы понимаете, о чем я?

Стефани очень хорошо поняла, что Баррингтон имеет в виду. Он купил ее душу и теперь хочет получить все остальное. Первым ее чувством была паника, затем Ковакс начала обдумывать невысказанное предложение. Возможно, это не самая худшая сделка в ее жизни. И если уж пришлось торговать собой, нужно заломить цену поприличнее. Баррингтон полагает, что скоро станет владыкой мира. Ладно, роль владычицы ее вполне устроит.

Стефани подошла к Баррингтону, и они вместе стали смотреть на панораму огромного города, простиравшуюся перед ними. В этот миг образ из недавних библейских штудий всплыл у нее в памяти. Сатана и Иисус на горе искушения. Разве дьявол не предлагал Ему все царства мира взамен за то только, чтобы Иисус поклонился ему и признал его власть?

Стефани склонила голову на плечо Баррингтона. Ну что ж, она намного хитрее, чем думают многие. Мистер Баррингтон… Шейн… она не заставит его просить дважды.

Доктор Азиз, сжимая раздувшуюся сумку под мышкой, попрощался и ушел. Исида говорила на дюжине диалектов арабского, помимо десятка ближневосточных и среднеазиатских языков, и все это составляло немыслимое число слов: миллионы и миллионы. Однако сегодня она начала понимать, что среди этого непостижимого множества существует только одно действительно значимое слово — «бакшиш».

За несколько долларов молодой человек за столом регистрации в отеле предложил вызвать доктора Азиза, заверив, что это «совершенно не болтливый человек». И сам врач за не менее разумную сумму с удовольствием оказал Мерфи необходимую помощь. Когда Исида провожала Азиза до двери, он одарил ее золотозубой улыбкой старого бонвивана.

— Никакой полиции, никакой полиции! — провозгласил араб, приложив палец к губам.

Исида, конечно же, понятия не имела, можно ли доверять этим двоим и не обратятся ли они в полицию, несмотря на все свои заверения. Впрочем, она и Мерфи не совершили ничего противозаконного. Насколько ей известно, они никого не убили, а что касается похищения туловища Змия, то вообще-то пусть сначала установят, кому он принадлежит на самом деле. Похоже, Езекия прав, и лучше бы проклятого Змия вообще не было.