Вавилон. Сокрытая история
Шрифт:
Рами и Виктуар в напряжении стояли рядом, слегка пригнувшись, как готовые распрямиться пружины.
– Прости, я просто… – Профессор Ловелл откашлялся. – Собирайте вещи и ждите меня снаружи. Все четверо. В гавани ждет судно «Эллада».
– Но разве наша следующая остановка не в Макао? – спросила Летти. – В нашем расписании говорится…
– Ситуация изменилась, – отрезал профессор Ловелл. – Мы купили билеты напрямую в Англию. Ступайте.
Глава 18
Не стоило ожидать, что не потребуется более значительная демонстрация силы, дабы их образумить.
Судно «Эллада» покинуло Жемчужную гавань в удивительной спешке. Через пятнадцать минут после того, как пассажиры взошли на борт, моряки обрубили швартовы, подняли якоря и распустили паруса. Судно устремилось в открытое море, а за ним стелился дым, казалось поглотивший весь город.
Экипаж, которому не сообщили, что придется пристроить и кормить пять дополнительных пассажиров, вел себя раздраженно и резко. «Эллада» не была приспособлена для пассажиров, места и так хватало с трудом. Рами и Робину пришлось ютиться с моряками, но девушкам выделили отдельную каюту, которую они делили с единственной, помимо них, пассажиркой, Джемаймой Смайз, христианской миссионеркой из Америки. Она пыталась тайком проникнуть в глубь Китая, но ее схватили, когда она переходила вброд реку в пригородах Кантона.
– Вы знаете, почему поднялась такая кутерьма? – спросила она, когда все сгрудились в кают-компании. – Это случайность или китайцы намеренно устроили поджог? Теперь начнется война, как вы думаете?
Последний вопрос она взволнованно повторяла снова и снова, несмотря на заверения, что они не знают. Наконец она сменила тему и начала расспрашивать, чем они занимались в Кантоне, как проводили время на Английской фактории.
– Под крышей фактории живут и священники, верно? Как там проводят воскресные службы? – Она вопросительно уставилась на Рами. – Вы посещаете воскресные службы?
– Разумеется, – ответил Рами не моргнув глазом. – Посещаю, потому что меня заставляют, и при первой же возможности я шепчу извинения перед Аллахом.
– Он шутит, – быстро вставила Летти, пока потрясенная мисс Смайз не попыталась обратить его в свою веру. – Разумеется, он христианин, для получения диплома Оксфорда мы все подписывали символ веры [89] .
– Очень рада за вас, – искренне сказала мисс Смайз. – Вы собираетесь распространять слово Божие и на родине?
89
Это правда, хотя Рами подписал только потому, что иначе не получил бы диплом. Религия всегда была камнем преткновения между четверкой друзей. Хотя колледж обязал их посещать воскресные службы, только Летти и Виктуар делали это добровольно; Рами, конечно же, каждую минуту в церкви воспринимал с отвращением, а Робина профессор Ловелл воспитал как убежденного атеиста. «Христианство – это варварство, – говорил профессор Ловелл. – Самобичевание, подавление собственных желаний и отвратительные суеверные ритуалы, которые в итоге позволяют человеку делать все, что захочется. Ходи в церковь, если тебя заставляют, но воспринимай это как возможность мысленно повторить выученный текст».
– Мой дом – Оксфорд, – ответил Рами, невинно моргая. Кажется, он вот-вот сорвется, понял Робин. – Вы полагаете, что в Оксфорде полно язычников? Боже ты мой! И никто не сказал руководству?
В конце концов мисс Смайз устала от них и пошла на палубу помолиться, или чем там обычно занимаются миссионеры. Робин, Летти, Рами и Виктуар собрались за столом, нервничая, как нашалившие дети в ожидании наказания. Профессора Ловелла нигде не было видно, взойдя на борт, он сразу же отправился переговорить с капитаном. И до сих пор никто не объяснил им, что происходит и что будет дальше.
– Что ты сказал наместнику? – тихо спросила Виктуар.
– Правду, – ответил Робин. – Я лишь сказал ему правду.
– Но ведь наверняка кто-то настроил его…
В двери появился профессор Ловелл. Они замолчали.
– Робин, – сказал он. – Давай поговорим.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел в коридор. Робин нехотя встал.
Рами коснулся его руки.
– Ты справишься?
– Да.
Робин надеялся, что они не слышат, как колотится его сердце или как громко стучит кровь в ушах. Ему не хотелось идти вслед за профессором Ловеллом, а хотелось спрятаться и замереть, забиться в уголок кают-компании и накрыть голову руками. Но этот трудный разговор давно назревал. Хрупкое перемирие, установившееся в день его ареста, не могло продержаться долго. Робин и его отец слишком долго лгали друг другу. Невозможно вечно игнорировать проблему, прятать ее, рано или поздно нарыв пришлось бы вскрыть.
Когда Робин вошел в каюту профессора Ловелла, тот сидел за столом и медленно листал словарь.
– Мне просто любопытно. Тебе известна стоимость тех сундуков в гавани?
Робин вошел в каюту и закрыл за собой дверь. Его колени дрожали. Ему как будто снова было одиннадцать лет, и его застукали за чтением недозволенных романов, он съежился в ожидании неминуемого удара. Но Робин больше не был ребенком. Он изо всех сил постарался, чтобы голос не дрожал.
– Сэр, не знаю, что произошло с наместником, но я не…
– Больше двух миллионов фунтов, – сказал профессор Ловелл. – Ты слышал, что говорил мистер Бейлис. Два миллиона, и за бо?льшую часть отвечают лично Уильям Джардин и Джеймс Мэтисон.
– Он принял решение. Принял его еще до встречи с нами. Никакие слова не…
– Твоя работа несложная. Озвучивать Харольда Бейлиса. Показать китайцам дружественное лицо. Сгладить противоречия. Мы вроде бы ясно высказали свои приоритеты, не так ли? Что ты сказал наместнику Линю?
– Не знаю, что, по-вашему, я сделал, – произнес Робин, – но случившееся в порту произошло не по моей вине.
– Это ты предложил ему уничтожить опиум?
– Конечно нет.
– Ты поделился с ним какими-либо сведениями о Джардине и Мэтисоне? Присвоил себе полномочия мистера Бейлиса? Ты уверен, что не совершил ничего предосудительного?
– Я делал лишь то, что мне велели, – настаивал Робин. – Мистер Бейлис мне не нравится, но, поскольку я представляю компанию…
– Хоть раз в жизни, Робин, попытайся четко выразить, что у тебя на уме. Будь честен. Ты ведешь себя постыдно.
– Я… Что ж, хорошо. – Робин скрестил руки на груди. Ему не за что было извиняться, нечего скрывать. Рами и Виктуар в безопасности. Больше он не склонится, не промолчит. – Ладно. Давайте будем честны друг с другом. Я не согласен с тем, что делают в Кантоне «Джардин и Мэтисон». Это неправильно, отвратительно…
Профессор Ловелл покачал головой.
– Бога ради, это всего лишь торговля. Не будь ребенком.
– Это суверенное государство.
– Государство, погрязшее в суевериях и архаике, не признающее верховенства закона, безнадежно отстающее от Запада по всем статьям. Государство варваров, неисправимо примитивных идиотов…
– Но в этом государстве живут люди, – огрызнулся Робин. – Люди, которых вы травите, чьи жизни разрушаете. И если вопрос в том, готов ли я этому помогать, то я отвечаю – нет, я больше не вернусь в Кантон, не буду работать на торговцев, заниматься чем-нибудь, хоть отдаленно связанным с опиумом. Я готов проводить исследования для Вавилона, переводить, но не это. Вы не можете меня заставить.