Чтение онлайн

Ицхак пожал костлявыми плечами.

– Вот именно. Любимая газета охлоса. Считается оппозиционной.

Я надулся. Я распушился. Я сказал, что как представитель древнего вавилонского рода не потерплю присутствия грязных комми…

Ицхак молчал. По тому, как он молчал, я понял, что комми будут.

Посетителей оказалось даже больше, чем я предполагал.

Охлос был представлен тремя дородными дамами из детского дошкольного учреждения. Они ровным счетом ничего не понимали, хотя тщились. Задавали вопросы. Требовали объяснять помедленнее. Одна особенно гневалась, наливалась краской.

– Не частите, господин Ицхак, это у вас не пройдет! Объясняйте нам с толком, медленно! Что значит – «диагностика»?

Имелась, кроме того, тощая долговязая девица со строгим взором сквозь толстые очки. Девица была в пушистом свитере и очень короткой юбке. В ее облике сквозило что-то от выработавшейся клячи, несмотря на очевидную молодость. Откуда взялась эта девица, мы не поняли.

Несколько мужчин в мешковато сидящих пиджаках представляли эксплуатирующую организацию. Имелось в виду то структурное подразделение вавилонской администрации, которое в нашем микрорайоне не подает вовремя горячую воду, приписывает в наши счета свои перерасходы электроэнергии и творит иные мелкие пакости за наш счет.

Эти воспринимали любое разъяснение как личное оскорбление. Один все время перебивал и кричал, судорожно подергивая ногой, как бы порываясь топнуть ею об пол:

– Вы меня не учите! Мы ученые! У меня, между прочим, технический техникум за спиной!

Фотокорреспондент неопознанного издания, чернобородый мужчина в тугих джинсах, лязгал вспышкой в самые неподходящие моменты.

Растрепанная корреспондентка в короткой кожаной юбке, храбро обнажающей ее кривоватые ноги, все время лезла микрофоном Ицхаку в рот. Он брезгливо отворачивался, а она резким тоном приказывала ему не воротить морду от требований народа. Это была коммунистка.

Флегматичный толстяк из «Курьера» все время усмехался в бороду, будто гадость какую-то в мыслях затаил, а крепко сбитый паренек из «Обсерера» с табличкой на сгибе локтя непрерывно царапал палочкой по влажной глине и вообще глаз не поднимал. «Обсерер» – журнал богатый, выходит на глине с цветными иллюстрациями. Даже корреспондентам, смотри ты, выдают не блокноты, а глиняные таблички.

Вся эта орава вломилась в «Энкиду прорицейшн» сразу после обеда. Ицхак сам вышел их встречать. Представился. Был безукоризенно вежлив. «Обсерер» потом отмечал резкий контраст между изысканными манерами руководителя фирмы и его подчеркнуто простым, близким к народу имиджем. Счел, что это шикарно. Что это, во всяком случае, производит впечатление.

Топая по лестнице, гости поднялись в офис. Наша толстая бухгалтерша Аннини, густо покраснев, поднялась им навстречу. Показала компьютер с нашими бухгалтерскими отчетами. Сами отчеты открыть, естественно, отказалась. Коммерческая тайна. Впрочем, посетители и не настаивали. Понимали. Это они понимали.

Зато наш менеджер оказался на высоте. Вскочил. Заговорил. Говорил он долго, перебивать себя не позволял. Я оценил этого человека по достоинству, пожалуй, только сейчас. Никто из присутствующих, включая и меня самого, не понимал из произносимого менеджером ни слова, однако слушали как зачарованные. И послушно двигали глазами вслед за его руками.

А он все пел и пел, все показывал и показывал какие-то схемы и графики, какие-то цветные столбцы: на четыре процента, на две и одну десятую процента…

Наконец одна из детсадовских дам очнулась от наваждения. Тряхнула прической, величественно поблагодарила и попросила продемонстрировать само скандальное место.

– Прошу.

С широким гостеприимным жестом Ицхак пропустил ее вперед, и вся орава двинулась по коридору к лестнице. В дверях Ицхак повернулся ко мне и сделал мне знак идти следом. На лице моего одноклассника-семита появилась ехидная улыбочка.

Одним прыжком я оказался возле Ицхака.

– Ты чего лыбишься? – шепотом спросил я, предчувствуя нехорошее. – Если это из-за моей жо…

Он покачал головой. Улыбочка сделалась еще отвратительней.

Я вспыхнул.

– Слушай, Изя… Если ты…

– Тсс… – Он помахал мне рукой. – Не дрейфь, Баян… Все продумано…

Я сразу доверился ему. У Ицхака действительно всегда все продумано.

Крутая винтовая лестница, ведущая на крышу обсерватории, вызвала у общественности замешательство. Дородные дамы – представительницы охлоса – топтались возле нее в явном испуге.

– Прошу, – безукоризенно вежливо молвил им Ицхак. И подтолкнул одну под локоток.

Она как-то мужицки крякнула и полезла вверх. Мы снизу смотрели, как ее могучий, обтянутый цветастым шелком зад описывает круги, вздымаясь все выше и выше.

Следом за первой дамой двинулась вторая. Третья наотрез отказалась участвовать в авантюре. И одарила Ицхака гневным взглядом. Он только поклонился.

Девица в пушистом свитере взлетела наверх, даже не удостоив нас вопроса. Следом за ней деловито вскарабкалась коммунистка. Толстяк из «Курьера» улыбнулся Ицхаку – профессионал профессионалу – и покачал головой.

Дешевые пиджаки из эксплуатирующей организации двигались по ступеням один за другим, шаг в шаг. Они были похожи на муравьев.

Наверху царил божественный покой. Ветерок приятно студил лица. Девица в свитере любовалась раскинувшимся внизу Вавилоном, слегка щуря глаза.

Коммунистка несколько мгновений вглядывалась в великолепную панораму Великого Города, с недовольным видом морща губы, точно скрытый подвох высматривала, после чего прошипела что-то насчет «эксплоататоров» и, как в штыковую атаку, устремилась на Ицхака с микрофоном.

– Загнивший класс рабовладельцев, воздвигших на крови трудового народа свои башни-кровопийцы… – начала она.

Ицхак слушал, вежливо улыбаясь.

Однако детсадовские активистки перебили настырную бабу. Они просто отмели ее в сторону вместе с ее микрофоном. Я оценил их педагогическое мастерство.

– Мы вас слушаем, – величественно молвила Ицхаку та дама, что полезла на лестницу первой.

Ицхак заговорил.

Я невольно залюбовался им. В то мгновение, когда он вещал охлосу о древности, простоте и непогрешимости своего изобретения, он был воистину велик. И я вполне верил, что его предки-кочевники завоевали половину Ойкумены и приносили кровавые жертвы.

– Проблема не в том, насколько «приличной» кажется наша методика прогнозирования ханжам и необразованным святошам, – говорил Ицхак. Педагогические дамы строго кивали. Можно было подумать, что он отвечает им урок, а они довольны его прилежанием. – Проблема в том, насколько методика точна. Мы используем древний, освященный веками метод.

Он примолк, щурясь на солнце.

– Все это хорошо, – проговорила детсадовская дама потоньше, – однако не разъясняет главного вопроса. Почему наши дети, наше будущее, наше подрастающее поколение должны взрастать на вавилонской почве, постоянно имея перед глазами, извините, жопу?