Чтение онлайн

– Можно подумать, мне это неизвестно! Но пораскинь-ка своим скудным умишком. Если мы для начала подвергнем ее бомбардировке тысячей комет, точно так же, как когда-то наши предки поступили с Марсом, то сотрем с ее лица все человечество, всю земную цивилизацию. Зато представь себе, сколько потом нам придется попотеть, чтобы восстановить все как было!

Тото восхищенно покачал головой.

– Должен признаться, Отто, что с этой своей блестящей идеей ты превзошел все ограниченные возможности копии. Давай приступим к делу, и поскорей!

Но в этот момент корабль наполнил хор ангельских голосов, и в следующее мгновение в воздухе материализовались и сами их обладатели.

– Снова эти привидения из конца света, – раздраженно фыркнул Отто.

– И они испускают постоянный поток корнукопионов, – спокойно добавила гусеница.

– Да-да, – подтвердили небесные голоса, – мы вернулись сюда, чтобы постараться вас урезонить. Мы ваши потенциальные потомки из Точки Омега в будущем. И мы здесь для того, чтобы остановить вас. Если только вы воплотите в жизнь ваш безумный план, мы так никогда и не появимся на свет!

– Не кажется ли вам, что аргумент весьма сомнителен? – спросил у них Тото.

Главный ангел (Он? Она?) поднял руку, сделав властный жест.

– Молчать! Вы передумали или нет?

– А вы заставьте нас!

И тогда корабль наполнился ослепительным сиянием. Когда же оно померкло, обоих близнецов на его борту не было и в помине.

А спустя пару секунд из пола вновь возродилась Голди. Встав во весь рост, она обвела изумленным взглядом каюту.

– Отто? Тото? Где вы? Эй!

На ее голос из коробки откликнулся Боффо.

– Кроме тебя и меня, здесь больше никого нет.

– Ах, это ты, противное создание. Угомонись.

Голди подошла к грибу и ткнула пальцем в гусеницу, но поскольку та лежала в полном отрубе, то никак не среагировала.

– Черт, кажется, на сей раз я вляпалась в настоящее дерьмо.

С этими словами Голди отправилась бродить по кораблю. Вскоре она очутилась рядом с запретной дверью.

– А что, если?.. А почему, собственно, и нет?

Но не успела она открыть дверь, как та распахнулась сама собой.

А позади нее стоял Отто. Или Тото.

С той разницей, что этот Отто (или Тото) ростом ей доходил лишь до колен и был соответствующих пропорций.

– Кто ты такой?

– Меня зовут Тоот, – ответил ей плюшевый медвежонок. – Я и есть оригинал. Приношу извинения за неудобства, доставленные вам моими копиями. Корабль в данные минуты делает все возможное, чтобы вернуть себя к жизни, включая и ту информацию, что стала известна от ангелов. Если вдруг наши гипотетические потомки вдруг снова нагрянут сюда, им будет куда труднее нас одолеть.

– Ничего не понимаю!

Тоот объяснил, что, собственно, произошло.

– Так, значит, ты все-таки намерен довести до конца идиотскую задумку Отто и Тото? – поинтересовалась Голди.

– Разумеется. Согласись, идея просто-таки грандиозная. Я так и знал, что, если этих двоих предоставить самим себе, они что-нибудь эдакое надумают.

– А как же я?

– Тебе понравится, если я буду называть тебя Евой?

– Ой, мишенька, это так романтично! – прочирикала Голди. – И главное, ты мне ужасно подходишь!

– Еще бы, а ты как хотела? И вот теперь, когда нам удалось уничтожить препятствие, которое в противном случае удерживало бы наших далеких потомков вне временного континуума, перед нами возникает грандиозная, но благородная задача.

– И что же это такое? – полюбопытствовала Голди, чувственно поглаживая макушку нового знакомого.

– Сейчас мы с тобой нырнем в первую попавшуюся временную дыру и устремимся в Точку Омега, чтобы занять их место. Мы, а не они – вжик! – переживем конец света и запустим в действие новую вселенную.

– Ой, мишенька, это даже круче, чем кольцо с бриллиантом!

– А ты как думала?

А еще мы взяли с собой Боффо.

Безымянный мужчина – совершивший убийство, пойманный, представший перед судом, приговоренный к смерти и заключенный в тюрьму до исполнения приговора – наблюдал, как власти готовятся казнить подставное лицо.

Убийца сидел в одном ряду с теми, кто был приглашен стать свидетелем отправления долгожданного правосудия. Его не представили ни одному из них. Охранники холодно и даже несколько бесцеремонно подтолкнули его к стулу, и с этого момента ни одна живая душа не обратилась к нему по имени и не подала руки.

Что неудивительно. Более чем неудивительно, ведь близился кульминационный момент – момент, когда произойдет символический обмен жизнями, юридическое и духовное действо, которое завершит весь этот спектакль.

Но как только казнь состоится, для убийцы все станет по-другому. По крайней мере так ему было обещано.

И все равно ему с трудом верилось в это обещание.

Несмотря на все то, через что ему довелось пройти.

С такими мыслями – в последние мгновения не сосредоточенными на малоприятном зрелище, какому он вот-вот станет свидетелем, в котором, если бы не череда событий, он сам сейчас был бы главным действующим лицом, – безымянный осужденный попытался раздать роли тем, кто находился с ним рядом.

Он моментально узнал начальника тюрьмы, равно как нескольких членов Комиссии по Ренормализации. Небольшая компания, активно клацающая по клавишам своих ноутбуков, судя по всему, была журналистской братией. Мужчину и женщину, которых роднило напыщенное выражение лиц, он инстинктивно записал в политики. Его слегка передернуло, когда взгляду его предстало трио – двое мужчин в строгих костюмах и такая же расфуфыренная дамочка, явно врачи, которые здесь для того, чтобы наблюдать за ним. От их дорогих нарядов все еще исходил едва уловимый запах врачебного кабинета, нет, скорее даже операционной.

Но большинство присутствующих, сделал он для себя вывод, – родные и близкие того, кто сейчас примет вместо него смерть.

Стараясь незаметно вытирать глаза, обнимая друг друга – они были живым укором безымянному мужчине. Наблюдать это зрелище было выше его сил. Он даже не мог толком сосчитать, сколько их здесь и кого больше – мужчин или женщин, молодых или старых.

Что ж, вскоре ему придется – хочет он того или нет – рассмотреть их поближе.

Ведь уже сегодня он станет близок с этими заплаканными, убитыми горем людьми – близок, как никто другой, не зря же он вот уже несколько долгих месяцев изучал по фотографиям их лица.