Чтение онлайн

– Спасибо, вам, доктор, - Стас достал приготовленную купюру, но коллега замахал руками.

– С вас не возьму. У вас какая специальность?

– Педиатр. Спасибо. Всего доброго.
– Стас положил деньги на стол и, поддерживая под руку Катерину, повел ее к машине.

Как быть дальше, он уже решил. Девушка, пока сидели в очередь на рентген, рассказала, что живет одна, зовут ее Катерина, можно Катя, возвращалась домой с работы, и возле самого подъезда кто-то ударил ее по голове. Она вяло благодарила своего спасителя, если бы не он, она наверняка не попала бы в травмпункт.

"Это точно",- мрачно тогда подумал Стас,- "не попала бы". Девушка говорила тихо, с трудом, видимо только потому, что того требовало воспитание. "А ты хотел бы увидеть слезы любви и благодарности? Прекрасный рыцарь, спасший красавицу принцессу, обязан жениться, таковы законы жанра". Он ерничал оттого, что его хвалили, благодарили, хотя поступал он до этого исключительно из эгоизма, чтоб себя после не корить. Да и сделать такую мелочь, довезти до травмы, не стоило многих усилий, а ему хотелось положительных эмоций в конце этого безумного дня. Чтобы сказать себе перед сном, что день прожит не зря, и он совершил хоть и маленькое, но доброе дело.

Вспомнив свое ехидство там, в больничном коридоре, Стас покосился на соседку, что сидела рядом, и внутренне передернулся. Девушка не тянула на красавицу, даже, что уж скрывать, на просто интересную особу. Безобразной она, конечно, не была. Обыкновенная, мимо пройдешь, не заметишь. А в романах пишут, что спасают красавиц. Врут.

– Вот что, милая, одной тебе нельзя оставаться, а я не могу дежурить у твоей кровати, мне непременно надо домой, звонка жду, поэтому едем ко мне, переночуешь, а завтра что-нибудь решим.

– Неудобно это, неправильно, - забормотала Катерина, и вдруг ойкнув, зажала рот руками.

Агапов резко свернул на обочину. Едва машина остановилась, Катька выпрыгнула, откуда только силы взялись, и ее вырвало. Было темно, фонарь горел где-то вдалеке, по мокрому асфальту проносились машины, обдавая друг друга ледяными брызгами, за бортом его любимой машины слышался вой ветра и неприличные звуки, издаваемые его подопечной. И почему в кино все не так прозаично?

Катерина платком вытерла рот. В горле стояла горечь, а в глазах слезы. Ей было ужасно неудобно перед чужим человеком. Мало того, что он взялся отвезти ее в больницу, так еще к себе домой намерен везти. Как его родные посмотрят?

– Все, никаких разговоров, доктор сказал, покой, - брезгливо взглянув на Катерину, проворчал Стас.

"Доктор сказал в морг, значит в морг", вспомнила Катерина анекдот и хихикнула. Спаситель, к счастью, не расслышал.

Оставшийся путь ехали молча. Стас думал, что надо бы припугнуть Люську, кретинка, чуть человека не убила.

Катерина дремала. Голова кружилась, рана побаливала, тошнота осталась, но не страшная, зато ноги отогрелись и не надо тащиться пешком на шестой этаж, Вячеслав Михайлович сказал, что живет на втором. Надо бы позвонить начальнику домой, сказать, что завтра не выйдет. Обойдутся один день без нее. Тем более, что на работу выйти не в чем, куртку придется в химчистку сдавать, кровь не отстирается. А в старой куртке стыдно на балкон выходить, не то, что на работу. Непредвиденные затраты, вздохнула Катерина, думала башмаки отдать в ремонт, теперь на месяц отложить придется. Эх, что за жизнь, не одно, так другое.

Квартиру своего спасителя Катерина толком не разглядела, он помог ей снять куртку, обувь, проводил до ванны, показал, где туалет, принес футболку и халат, а когда она выползла из ванной, отвел в спальню, уложил на большую кровать и, включил ночник.

– Сейчас подогрею супец, тебе надо немного поесть.

– Не надо, - слабо запротестовала гостья.

– Надо, тебя, возможно, от голода тошнит.

Хозяин вскоре явился с подносом, заставил съесть супец, как он выразился. Катерина вежливо поблагодарила, супец оказался вкусным, куриным, с лапшой. Едва хозяин вышел из спальни, она уснула.

– Дверь оставлю открытой, если что, зови, я в гостиной, на диване.

Стас несколько раз за вечер входил в спальню, прислушивался к дыханию девушки. Она спала настолько тихо, что у него замирало сердце. Вдруг умерла? Что с ней делать дальше, он не знал. Утро подскажет, мудро решил он, укладываясь на диван в гостиной. Диван был старым, коротким и скрипучим, поэтому Стас старался особо не крутиться, чтобы не разбудить случайную гостью.

С некоторых пор, Зуева Людмила Васильевна испытывала раздражение. До скрежета зубовного, до боли в глазах. Немедленно надо было уходить в отпуск. Два последних года она жила в таком напряжении, что самой казалось, от нее сыплются искры.

Зуева нацепила дежурную улыбку, поправила макияж и, отправилась к шефу. Он был молодой, высокомерный и не собирался считаться с мнением старших товарищей. Людмила Васильевна невзлюбила шефа сразу. Да и других не особо любила. Расхожая фраза - "чем больше я узнаю людей, тем больше люблю собак", ей очень нравилась, только вместо "собак", она мысленно поправляла - "деньги". Не любила она людей и все тут! Да и за что их любить? Завидуют, врут, хвастаются, воруют, используют друг друга.

Пожалуй, был на свете только один человек, которого она могла бы полюбить, но он сам оттолкнул ее. Агапов не понял или не захотел понять ее чувств, для него она оказалась очередным эпизодом. Он сам как-то признался, что ни с одной женщиной у него не было столь длительных отношений, как с ней. Она тогда рассмеялась и, предложила взять ее замуж. Агапов захохотал. Она сделала вид, что все это шутка, но была оскорблена. Ею никогда не пренебрегали, как женщиной. Оказывается, это было больно. Однако Людмила Васильевна отличалась сильным характером, недаром она сама сделала свою жизнь. Она умела держать удар. В тот день она посмеялась вместе с Агаповым, но простить его не смогла.

В молодости Людочка была красива, а улыбчива - всегда. Как-то на завод, в их захолустный городишко, где она работала табельщицей, приехал старый толстый куратор из Ленинграда. И она не упустила шанс, продумав до мелочей манеру поведения. Вначале явилась к директору с какой-то просьбой, в кабинете не преминула пококетничать с куратором, затем явилась к нему в гостиницу. В те времена не было охраны, доступ к любому приезжему был свободный. Людмила понимала, что мужик он, всегда мужик, даже с пятью образованиями и двумя должностями. Ее расчет полностью оправдался, куратор увез Людочку с собой, устроил на работу, прописав у какой-то тетки. Людочка поступила в техникум, ублажала старого хрыча, пока не получила приличную по тем временам, должность в административно-хозяйственном отделе. С тех пор прошло много лет. Людочка удачно вышла замуж "за квартиру", спустя год выселила мужа, подыскав ему сердобольную старую деву, которая пригрела несчастного.

Она гордилась собой. Она всего смогла добиться сама и предпочитала условия ставить. Насчет Агапова, Людмила Васильевна дала промашку, он не вписался в ее расчеты, не потому, что не хотела она, он не желал, но и обид она не прощала.

Пожилой человек в черном кашемировом пальто и шляпе, напоминающей котелок, стоял возле женщины, игравшей на скрипке. Мелодия звучала печально, скрипка плакала, словно душа человека, которого предали. Скрипачка закончила, поклонилась, когда он бросил в коробку несколько монет, и заиграла что-то бравурное. Мужчина неторопливо пошел дальше, чуть сутуля плечи.

Ему не хотелось никуда идти, но и на месте не сиделось, иногда он присаживался на скамейку, когда ноги начинали мелко трястись от длительной ходьбы, отдыхал и вновь шел. День для октября был необычайно солнечным, но Агапов не замечал его, он вообще ничего не замечал.

Утро начиналось как всегда, Агапов поднялся, полчаса выполнял упражнения, рекомендованные его другом кардиологом, затем позавтракал и поехал на лекцию. День у него был расписан, как у какого-нибудь министра, почти по минутам. Когда-то ему нравилась такая жизнь. Когда-то он чувствовал себя молодым и здоровым, ему надо было обеспечить жену и дочь, чтобы, когда придет немощь и старость, он был спокоен.