Чтение онлайн

— Завтра! Завтра будем бороться по вашим правилам! — хлопнул ладонью Фракс, обрывая Алиаса. — А сегодня по нашим!

От такой отличной новости головная боль у танаса мигом прошла. Гимтар откинулся на подушки, зажмурился и подставил лицо ласковым осенним солнечным лучам.

«Хорошо-то как! — подумал Гимтар. — Решено: пошлю с балаганом канатоходцев весточку Вутцу. Пусть по весне ко мне перебирается! Хватит ему на верхотуре, в Пайгале, сиднем сидеть!»

Шумела ярмарка: блеяли глупые овцы, побрехивали собаки, где-то орал осел, щебетали несносные воробьи. Хмутр громогласно обещал вознаграждение завтрашнему победителю. Мрачный Алиас с неодобрением косился на командующего, размахивающего кубком.

Танас посмотрел на хмельного Хмутра. Такой командующий — грубоватый и вспыльчивый, прямолинейный, любящий деньги — Гимтару подходил. Если имперцы, как сказано в письме, все же решатся напасть — то пусть во главе войска придет Фракс Хмутр. Против военного играть всегда проще, чем против политика. А Хмутр военный до мозга костей: фигура, а не игрок. Прислушайся командующий к советам Голоса Империи, неплохо разбирающегося в местных раскладах, всё бы вышло иначе. Но честолюбивому вояке чиновник Фугг пришелся не ко двору. Сам Алиас видел, что танас мутит воду, вот только поделать ничего не мог. Командующий от него отмахивался как от мухи. Поэтому Голос Империи второй день ходил мрачный, как туча.

Подумав о туче, Гимтар развернулся и посмотрел в сторону Колодца, где по-прежнему клубилась темная хмарь. Мысль о том, что где-то там Тарх тащит из-под носа имперцев все, до чего может дотянуться, окончательно вернула танасу доброе расположение духа.

«Фракс Хмутр — доблестный вояка. У такого все просто: пришел, увидел — и сразу в драку. А до драки-то еще дойти нужно!»

Гимтар вновь зажмурился на солнце, как кот.

«Завтра будем бороться на поясах. Отлично! Еще один теплый день я у тебя украл, имперец. Еще один солнечный денек! Я украл у тебя вчера, сегодня и завтра. Когда зима в горах будет наступать на пятки, вспомнишь ли ты эти веселые ярмарочные дни? Рассердишься, что упустил важное время?»

Гимтар увидел, как невдалеке, рядом с грудой крашеных войлочных циновок, выставленных на продажу, двое молодых гверхов стригут овцу. Та стояла покорно. Когда у горцев мало времени, то они стригут овцу с обоих боков сразу, в четыре руки. Вот так и он с Тархом: один отстригал у Империи время, другой отхватывал добро.

Гимтар поднялся с мягкого ворсистого ковра. Фракс со свитой громко переговаривались, выясняя, кого выставить против ухватистого пайгала. Тот сидел в своем углу и ждал. Гимтар приблизился. Бойцу помогал сын Вутца, Морх, который и привез письмо от Остаха из Атриана. Морха понемногу стоило вводить в курс дел, и танас успел уже накоротке поговорить с пайгалом.

— Как ты? — хлопнув борца по спине, спросил Гимтар. — Еще двоих сможешь одолеть?

— Сможет, сможет, — проворчал Морх, разминая товарищу загривок и плечи.

— Сделай красиво, — шепнул Гимтар. — Даже проиграешь — неважно. Главное, пусть имперцы обо всем на свете забудут, кроме своей клиббовой борьбы.

Пайгалы посмотрели на него, переглянулись и улыбнулись.

— Это мы умеем, — кивнул пайгал. — Все сделаем, танас.

Гимтар пошел дальше. Невдалеке стояли просторные возы квельгов, которые расторговались медовыми сотами, полными пахучего густого меда; рядом нашлось место для корзин, доверху наполненных сушеными ягодами; бочонков с моченым яблоком, квашеной капустой. Если бы не представление, имперские купцы давно смели бы все товары. Чуть поодаль он увидел крепкие телеги гверхов. На временных рамах висели знаменитые ковры из крашеного войлока, циновки, попоны, занавеси, шляпы, поддоспешники и даже сапоги — и все из валяной шерсти. Через дорогу виднелись распряженные неказистые арбы с большими — в человеческий рост — колесами. Там торговали тонко выделанной кожей, бурками, безрукавками. Рядом высились горы строевого леса. Поблизости разливали свежее пиво. Это добро в Империю не доедет — здесь выпьют.

Уже много лет ярмарка проходила на поле близ Архоги. Его даже и озимой рожью не засевали, лишь пшеницей по весне. Как раз ко времени ярмарки и успевали убрать.

— Ничего! Пайгал-то вишь какой оказался! Насовал этому бахвалу!

— А завтра на поясах будем, по-нашему! Глядишь, и я выйду.

— Ты? Ты пиво пей да помалкивай в сторонке, не позорься…

Вокруг стоял гомон. Пользуясь перерывом между схватками, люди судачили о том о сем. В основном обсуждали недавние поединки. Танаса многие узнавали, кланялись. Гимтар кивал в ответ. Головорезы, дружки Тарха, которых приставил Рокон после нападения гворча на Виллу, отгоняли назойливых челобитчиков.

— Точно тебе говорю! Вон видишь, стоят? Чтоб мне провалиться, правду говорю — мертвяков своих на деревьях развешивают!

— Чудно-то как. Совсем дикие, наверно? Небось, и по человечески-то говорить не умеют?

— Чего это? Очень даже умеют. Вчерась пива надулись. Так один такого наговорил…

— Что наговорил-то? Да оставь ты свою кружку, говори уж!

— Про Суд Хранителя говорил, да про ведьму, которая не ведьмой оказалась!

Гимтар остановился и навострил уши.

— А! Ты про этого дурака? Он своими побасенками уже третий день народ веселит!

— Это тот, что про Старого Хозяина рассказывал? Как он их обсыкивал?

— Ага, ссал им сверху на головы!

Раздался дружный хохот.

— Да, это же тот дурень, что как напьется — орет «мальчишка всех нас спас»!

— Никакой он не дурень! Мы дурни. Я вот подумал — какой же это мальчишка может вместе с упрямым Хродвигом ездить?

— Кто? Кто?

— Да иди ж ты!

— Быть не может!

— Да точно говорю! Только Данова Кровь над Хозяином Гор превозмочь могла. Видно ли — чтоб Джогу-Вара простого мальчишку слушал?

— Да это ж наш Ултер!

— Левый? Левый?

— То-то я смотрю — младшенького-то Дана Рокона, храни его Матерь от невзгод, на Летней Вилле не видать.

Танас потихоньку отошел в сторону. Мужики, а как распустят языки — хуже самой последней деревенской сплетницы становятся. Танас прошел дальше. Здесь дорога сужалась перед въездом в Архогу. С одной стороны высились груды уложенных просушенных бревен, а с другой размещался просторный загон, забитый блеющими овцами. Гимтар покрутил головой, почесал макушку. Дернул за бороду и подозвал охрану.

— Ну-ка, ребятки, идите сюда…

Как выяснилось позже, Гимтар смог украсть у Пограничной Стражи больше, чем три дня. Если сотни дисциплинированных воинов-порубежников кое-как продрались через муравейник осенней ярмарки, то обоз с провизией и длиннющий караван рабов безнадежно увяз в нем и застрял. Телеги сцепились намертво, перегородив дорогу. К несчастью, вдруг раскатились плохо уложенные бревна, раздавившие пару повозок обоза. Добавили переполоха и разбежавшиеся напуганные глупые овцы… Вслед за овцами чуть не сбежали рабы, которых гнали в Шахты и в Колодец. Пограничная Стража, охраняющая невольничий караван, не имела той сноровки, что была у Дорожников, и не умела держать рабов в кулаке. Как поговаривали, некоторые рабы все-таки сбежали.

В тот вечер на Вилле танас выставил перепачканной еловой смолой охране пару бочонков крепкого пива. Домочадцы шептались и недоумевали — с чего бы это расщедрился суровый Гимтар? Стареет что ли? Или по мальчишкам скучает по-прежнему?

Клоп

Клоп с размаху приложился деревянной лопатой по крупу упрямой лошади. Та всхрапнула, покосилась бешено, переступила ногами… Но Клоп уже знал ее подлый норов, и треснул еще раз. Та мигом успокоилась и сдвинулась в сторону.