Чтение онлайн

В среду, третьего сентября, согласно телеграммы из Курска, в Москву должны наконец-то прибыть пластуны. Пользуясь случаем, отбил телеграмму на Южный фронт с просьбой прислать в Москву покалеченных лошадей, которых в ближайшее время не поставить под седло или упряжь — после боев конный корпус белых должен по-любому понести большие потери не только в людях, но и в коннице. Так решалась проблема с транспортом для курсантов и проблема с продовольствием — совсем покалеченных лошадок можно было забить, конина позволит курсантам выжить эту зиму.

Хорошо, что Кедров где-то смог достать пару десяток кос-литовок, я даже не ожидал, что он так быстро отреагирует на мою просьбу. Сразу озадачу курсантов заготовить сена, благо дожди еще не начались, а вот овса пока не нашли, если только Якимчику в Тамбов телеграфировать, пусть поможет по старой памяти!

— Товарищ Сорокин, к вам доставили по вашей заявке офицериков, куда их, прикажите отправить? — закрепленный за мной порученец, молодой чекист Иван Кривоногов заглянул ко мне в кабинет, аккуратно приоткрыв дверь.

— Заводите сюда, в кабинет.

Ввели одиннадцать человек от тридцати пяти до сорока с небольшим лет. Я направил запрос в наши московские лагеря с заданием найти десяток желающих послужить новой власти из бывших преподавателей военных и юнкерских училищ. Бывшие офицеры выглядели просто ужасно — кожа и кости, голодные потухшие взгляды, опущенные головы, одетые кто во что горазд.

— Товарищи бывшие офицеры! Раз вы дали свое согласие отдать свои знания Советской власти, вы теперь будете зачислены в штат Спецобъекта в качестве инструкторов необычных курсантов — вам нужно сделать из бывших беспризорников лучших военных профессионалов. Перед вами стоит непростая задача, но я уверен, что ваш опыт воспитания будущих офицеров поможет вам справиться с отъявленными хулиганами. Конечно же не поддающиеся воспитанию курсанты будут отчислены. Есть вопросы?

— Штабс-капитан Сергеев! Моя жена была арестована вместе со мной, ее можно освободить? Такая же проблема у прапорщика Семенова и капитана Федорова.

— Безусловно, я сейчас же отдам приказ о освобождении ваших жен, их тоже доставят на наш Спецобъект, где они могут устроиться работать — можно в столовой, скоро будет вакансия библиотекаря. Еще вопросы?

— Ротмистр Ковальчук. Прошу разыскать мою семью- жену и сына с дочерью. Если есть возможность — устроить их со мной, нам много места не потребуется.

По лицу ротмистра потекла слеза и мне стало неловко от его проявления слабости. — Если еще кому-то нужно найти пропавшую семью — вот бумага и карандаш, запишите всю информацию для ускорения поиска. — Дождавшись, пока бывшие офицеры торопливо по очереди сделают записи, я продолжил — А сейчас вас доставят в баню, где происходит помывка ваших курсантов, там вас постригут и оденут в новую форму комсостава. Вместе с бывшими беспризорниками, из которых вы сразу же сформируете две роты с взводами из тридцати человек в каждом. Сами определитесь, кто из вас будет ротными командирами. Вам предстоит пеший марш в бывший Новодевичий монастырь, перед которым всех сначала покормят сухпайком. Ваша задача присмотреться во время марша к будущим курсантам, постараться определить неформальных лидеров. — Я поднялся и выглянул в коридор, в котором ожидали пара конвоиров — Товарищи, сопроводите наших новых сотрудников в Краснопресненские бани. — Конвойные удивленно переглянулись и один задал мне вопрос — А если кто из офицериков сбежать попытается?

На что я ему дал лаконичный ответ — За побег расстрел на месте.

Только я проводил преподавателей Спецобъекта, как зазвонил телефон — какая- то барышня из Коминтерна любезно сообщила, что мне среди китайских товарищей, находящихся в России, уже нашли двоих знатоков ушу, нужно подъехать на Воздвиженку один, где и находится здание исполкома Коминтерна. Отдав порученцу распоряжение о освобождении жен наших инструкторов, я рванул на улицу, где меня уже ждал авто.

Быстро добравшись до четырехэтажного здания на Воздвиженке и войдя внутрь, я поразился показушной роскоши, которой окружили себя всего за несколько месяцев коминтерновцы. — "Суки интернациональные, устроили себе уголок рая за счет русского мужика!" — на первом этаже меня встретила страшненькая еврейка лет тридцати и провела меня на второй этаж, где меня дожидались китайцы, пьющие из фарфоровых чашей настоящий зеленый чай. Запах был просто одуряющим. Мастера ушу были одеты как и все красноармейцы, в солдатские галифе, гимнастерки и ботинки с обмотками. Встав и изобразив небольшой поклон, китайцы замерли, пока моя спутница на знакомила — товарищ Чан Лао и товарищ Фа Сян. Китайцы опять поклонились и я тоже чуть наметил кивок. — Помощник Председателя ВЧК Сорокин Андрей. Кто-нибудь говорит по-русски?

— Я говорю довольно неплохо, товарищ Сорокин! — опять поклонился Чао Лао. — А Фа Сян еще только изучает ваш язык, но у него явные успехи, немного практики и Фа быстро освоит русский.

— Какие школы ушу практикуете, уважаемые? — мы вместе сели за стол, нашлась еще одна чашка и мне налили чаю. Барышня убежала, оставив нас втроем.

— Я обучался у известного мастера Вин Чун, аптекаря Лян Цзаня, а мой товарищ — освоил багуачжан и тайцзицюань в Пекине у Сунь Лутана.

— Отлично, вас уже предупредили, что мне нужны инструкторы для курсантов ЧК?

— Да, товарищ Сорокин и мы согласны помочь нашим товарищам своими знаниями.

Я удовлетворенно щелкнул пальцами и решил забрав с собою китайцев, имевших при себе из вещей только тощие вещмешки, отправиться сразу на Спецобъект.

Коминтерновский грузовой автомобиль, любезно предоставленный мне для доставки китайских товарищей, был итальянским фиатом, у которого кабина практически отсутствовала.

Штабс-капитан Сергеев после бритья у цирюльника, после помывки и неоднократного посещения парной сидел в компании своих коллег, наслаждаясь запахом чистого ни разу не надеванного белья. Даже не верилось, что ужасный лагерь остался позади и скоро он увидит свою жену. Вокруг буквально кишели также обритые беспризорники, постоянно бегая то пожилому красноармейцу, выдававшему обмундирование, то к портным. Шум в бане стоял страшный. — Ну-с, господа, вернее товарищи! — прапорщик с красным после парной лицом рассматривал свои яловые сапоги, удовлетворенный одел офицерские галифе, намотал портянки и, обувшись, несколько раз топнул ногами. — Пора нам наших оборванцев повзводно определять, большинство уже одеты.

Наскоро одевшись бывшие узники поторопились на выход. У стены в тенечке, отдельно от основной толпы, сидели человек двадцать пацанов, смоливших цигарки. Опытные преподаватели, наблюдая за беспризорниками, быстро определили тех, чьи слова пользовались авторитетом у большинства, к которым с пиететом относились юные бандиты. — Ну что, босяки, мы так поняли — вы тут козырные, за Иванов мазу держите? — поднаторевшие в фене бывшие офицеры, затянув выданные кожаные ремни, смотрели свысока на своих будущих подопечных. — Есть предложение — нам нужны командиры отделений, а тут вы, такие козырные. Если есть желание остаться в нашей воинской части, причем на командной должности, а не отправиться в колонию, где кормежка и содержание на несколько порядков ниже, то через пятнадцать минут все это стадо не пойми кого должно быть построено и разделено по тридцать бойцов колонной по четыре.

Минут тридцать авторитетные пацаны после недолгого раздумья, побросав чинарики, помогая себе зуботычинами и подзатыльниками, строили повзводно ошалевших после бани беспризорников, пока наконец возглавляемые ротными две колонны, охраняемые конными чекистами, двинулись в сторону Лужников. Сергеев хотел было по привычке закрутить свои усы, но наткнувшись на голую кожу, сплюнул — А ну, босяки, песню запевай!

Сначала пацаны начали отпускать шуточки, мол не учены песни орать, пока рыжий шкет не затянул довольно приятным высоким голосом: