Чтение онлайн

В день отплытия из Ванкувера я купил газету "Монреаль Стар", которая перепечатала статью из "Washington Times", сообщавшую о рухнувших американских Биржах и крахе финансовых кредитных организаций. Моя афера помогла намного быстрее лопнуть мыльному пузырю ипотечного кредитования. Для компаний существенно сократились возможности получения капиталов при размещении ценных бумаг — им просто не верили после моих акций, обещавших сверхприбыли каждому американцу. Непосредственным предшественником общего финансового и банковского кризиса в США стал кризис высокорисковых ипотечных кредитов (subprime), то есть ипотечного кредитования лиц с низкими доходами и плохой кредитной историей. В точности, как это будет в 2007-2008 годах.

И точно так же финансовый кризис в США стал детонатором глобального кризиса.Американские инвестиционные структуры, сталкивающиеся с проблемами на внутреннем рынке, начали сбрасывать свои зарубежные активы, что вызвало отток денежных средств с рынков новых развивающихся стран. В результате этого от кризиса, возникшего в США, начала страдать вся мировая экономика.

Президентом США Вильсоном (в реальной истории это сделает в 1933 году Франклин Рузвельт) был подписан Указ о фактической конфискации у населения и организаций золота, находившегося в слитках и монетах. Так как Вильсон уже практически покинул пост Президента, ему нечего было опасаться падения своего рейтинга, в отличие от Рузвельта, которому в 1933 году было что терять. и он тогда всячески отмазывался от внимательного ознакомления с новым законом.

Согласно указу все находящиеся на территории США физические и юридические лица (в том числе иностранные граждане и компании, хранившие золото на территории США), за редким исключением, были обязаны до 1 июля 1920 года обменять золото на бумажные деньги по цене девятнадцать долларов за тройскую унцию в любом банке на территории США, имевшем на тот момент право принимать золото. Также объявлялись незаконными любые контракты и ценные бумаги, номинированные в золоте, выплаты по ним предписывалось производить бумажными деньгами в соответствии с указанным обменным курсом.

Целью Указа Вильсон назвал облегчение критического положения в банковской отрасли, а также предотвращение панического вывоза золота за рубеж.

Не подлежало конфискации золото на территории США, принадлежавшее иностранным государственным банкам и иностранным государствам, а также предназначавшееся для международной торговли. Частные лица могли оставить себе золота не более чем на сто долларов, а также редкие и имеющие коллекционную ценность монеты. Отдельно регламентировались незначительные запасы золота, предназначавшиеся для профессиональной деятельности. История с ограблением собственного населения произошла раньше чем в РИ. И это называется демократическое государство! Взяли и отобрали золотые накопления, ювелирные изделия. Грабеж среди белого дня, и в это государство как ненормальные стремятся попасть со всех стран будто в страну обетованную. Идиотизм полный! За уклонение от сдачи золота были установлены репрессивные меры: штраф до 10 000 долларов и (или) тюремное заключение до 10 лет. Вильсон объявил о конфискации золота у банков (закон о золотом резерве: в обмен на золотые сертификаты, которые нельзя было обменять на золото).

После революции весь мир ругал большевиков, отнявших золотишко у бывших господ, но когда правительство США тупо отобрало его у своих и иностранных граждан, это в порядке вещей — это же страна демократии! Только в 1975 году американцы получат право владеть золотом! И это станет началом инвестиций золота в эту страну, причем никто не задумывается — что еще придет в головы администрации и не повторит ли она трюк с изъятием драгметалла уже в отношении иностранных банков!

Хотя частное владение золотом в Соединенных Штатах было легализовано 15 августа 1974 года, президент по-прежнему имеет возможность конфисковать его. Президент все еще сохраняет право, согласно чрезвычайному закону о банках, «расследовать, регулировать или запрещать… импорт, экспорт, хранение, плавку или клеймение золота» во время чрезвычайного положения в стране.

Мурманск насчитывал менее двух с половиной тысяч жителей и находился в упадке. Промышленность была представлена в основном кустарными артелями, рыбный промысел пришёл в упадок. Городской пейзаж представлял безрадостную картину: две-три улочки одноэтажных домов, угрюмые перенаселённые рабочие бараки, беспорядочное скопление лачуг, брошенные интервентами «чемоданы» — дома из гофрированного железа с полукруглой крышей, приспособленные под жильё железнодорожные вагоны. Город получил название «красная деревня» из-за теплушек красного цвета, приспособленных для жилья. А в центре Мурманска находилась братская могила политкаторжан страшной Иоканьгской тюрьмы, мы всей командой возложили цветы на место захоронения жертв концентрационного лагеря для политических заключённых, созданного интервентами и существовавший с сентября 1919 года по февраль 1920 года..

В городе возводились заводские корпуса, создавалась база индустриального рыболовства. На месте прежнего военного предприятия по рыбообработке и судоремонту строился рыбный порт, введение в строй которого дадут стране два миллиона центнеров рыбы ежегодно.

Я отправился в местное ЧК познакомиться с положением дел, не думал что все окажется в запущенном состоянии. Новые правители Мурманска не хотели ничего плохого. И первые их шаги, и последующие были направлены в том числе на сохранение правопорядка. В Мурманске 1920 года это, в общем-то, удалось. В частности, была побеждена проституция. Одним из первых законодательных шагов советской власти был приказ о регистрации и принудительном медицинском освидетельствовании жриц любви. Постепенно «падших женщин», как говорили в ту пору, выжили из города. Некоторые отправились в места лишения свободы, большинство, глядя на это, уехали промышлять в более теплые края, а оставшиеся перековались.

Скудные запасы продовольствия, оставшиеся от англичан, были взяты под жесткий контроль. Чтобы предотвратить вывоз продуктов, организовали заградотряды. В ноябре того же года вышло постановление об организации в городе яслей и детских площадок. «Предложить издать обязательное постановление о доставке специально установленной нормы молока от каждой коровы для детских столовых», — говорится в другом документе органов власти.

Но, борясь за социальную справедливость и перевоспитывая проституток, новая власть проморгала другую беду — тиф. Тиф принесли в Мурманск пришлые из Центральной России. К лету они оклемались и отправились на разбойный промысел, унеся с собой и своих вшей, которые, собственно, и были причиной вспышки тифа. Люди жили в переполненных бараках, что приводило к быстрому распространению тифа. К тому же почти все эти дома были плохо построены — у одного крыша текла, у другого через стены гулял ветер, у третьего и то, и другое.

И тут началось. В Мурманске жриц любви сменили настоящие бандиты. Ехали они сюда, главным образом, чтобы отсидеться, спрятаться, поскольку их искали в других местах за прошлые грехи. Но в Мурманске им стало скучно, и они снова взялись за старое. По городу прокатилась волна грабежей и квартирных краж. Преступников особо никто не ловил. Ничего удивительного в этом нет. Ведь преступность проникла и в ряды правоохранителей. Появились те, кого сейчас принято называть оборотнями в погонах. Так, начальник местной милиции Чучкин организовал банду из своих сотрудников, которая занималась расхищением ценных материалов на железной дороге. И милиционерам попросту было не до воров. Железная дорога привлекала к себе внимание преступников всех мастей. Вдоль нее орудовало несколько банд. Они небольшие — 5–6 человек неместных, как правило, выходцев из Центральной России.

Бандиты действовали нахрапом. Убийства были не редкостью, обычно для этого использовали топоры. И если уж шли на мокрое дело, не щадили никого. Поэтому мурманские милиционеры при задержании бандитов не миндальничали. Сначала стреляли, а потом уже разбирались. Другим бедствием для Мурмана было повальное распространение, как теперь принято называть, спиртосодержащей продукции. Внутрь употреблялось все — спирт этиловый, денатурированный, самогон, бражка, настойки и прочее. Рейды по изъятию самогонных аппаратов и разгромы подпольных винокурен были обыденным делом для мурманских милиционеров. Чем больше люди пили, тем больше было драк и поножовщины. Особенно часто в неблагополучных портовых районах Мурманска происходили массовые драки, в которых участвовали по нескольку десятков человек. С переменным успехом шла борьба и с контрабандой, которая расцвела во время нэпа. Финские и норвежские предприниматели свободно торговали прямо на пристанях. Товар сдавался оптом перекупщикам, и обе стороны испарялись еще до появления милиции. Приходилось вести слежку и устраивать облавы по всему краю. Пользовались успехом у населения и так называемые «двойные лавки», где можно было приобрести любую контрабанду, но по огромной цене.

А что же милиция? Куда она смотрела? Тут, как говорится, все решали кадры. Подбор милиционеров в этот период проводился исключительно по классовому, а начальствующего состава — и по партийному принципам. Чины бывшей регулярной полиции могли приниматься, но при условии, что они ранее не работали в политическом сыске и были незаменимыми специалистами. Но если на работу в милицию приходил выходец из рабочих или крестьян с нужным образованием, то «бывшего» увольняли. Милиционерам банально не хватало оружия: один револьвер приходился на двух-трех человек. Поэтому каждый вооружался чем мог. Носили наганы, браунинги, маузеры, смит-вессоны. Боеприпасы тоже добывали сами.