Чтение онлайн

Рванул советский человек.

Сквозь частокол меридианов,

За часовые пояса

Уносим боль свою и раны,

Сменяя жизней адреса.

И в Гамбурге ганзейском, вольном

Отныне с миром мы живём.

Нас много сытых, всем довольных.

Да вот счастливых – днём с огнём…

Январь в Гамбурге

Январь. В снегах российские просторы.

Уральский полдень от мороза сед.

А я сегодня весело и споро

выкатываю свой велосипед.

Над Гамбургом с утра клубятся тучи,

но ясен мир. Здесь влажно и тепло.

А там, вдали за Эльбою могучей,

На горизонте чисто и светло.

Качу и на педали жму привычно

впервые в молодом ещё году.

И множество явлений необычных

невольно отмечаю на ходу.

Ещё вчера был город бел от снега.

Увяз в сугробах у зимы в плену.

А ныне по дорожкам без помехи

Лечу на Альстер праздновать весну!

Зазеленели скверы и лужайки,

В рододендронах шастают дрозды.

На реках плещут утки, вьются чайки,

весной дохнули парки и сады.

А вот и солнце брызнуло сквозь тучи -

весёлый, жизнерадостный привет!

И в мире стало радостней и лучше.

И молодо взыграл велосипед!

Гамбургу

Я чувствую тебя, великий город,

и к новой жизни привлечён тобой.

Ты на ганзейских славишься просторах

своею красотой и добротой.

Твои каналы, реки и протоки -

могучей Эльбы радостный розлив,

накрыли город веером широким,

его своим теченьем оживив.

И тысячи мостов сплелись над ними,

как руки сильных, преданных друзей,

соединяя узами своими

потоком вод разрозненных людей.

Люблю весной твоих садов цветенье

и летних парков нежный аромат,

дроздов твоих безудержное пенье,

деревьев-великанов добрый взгляд,

дворцов и храмов гордое величье

и Баумваль,* восставший из руин.

Твой порт – его товарищ закадычный -

реки и моря гордый господин.

В любое время дня здесь многолюдно.

Снуют по Эльбе малые суда.

Но вот большое парусное большое судно

из Питера подходит к нам сюда.

И радостно толпа его встречает.

Гремят оркестры, весело кругом.

И я его со всеми привечаю.

Я тут живу. И здесь теперь мой дом…

У нас в Гамбурге

А в Гамбурге речном, где нынче мы,

почти что нет зимы.

Морозец – редкость. Снег едва нагрянет,

растает враз. За день-другой не станет

от снега и следа.

Но это не беда!

Довольны климатом и тёплою зимою

и ты, и я с подругой дорогою.

Природа за окном спокойно ждёт,

когда весна с цветами вновь придёт,

когда сакура расцветёт роскошно,

когда нарцисс воспрянет придорожный

и зашумит листвой могучий клён,

и дуб прервёт короткий зимний сон.

Но в январе недолго, иногда

бывают холода.

Промозглый ветер улицы продует

и ледяной порошей атакует

проспекты и мосты.

И города черты

позёмкой злобною, секущею размоет

и белой пеленой дома укроет.

И кажется, что в городе беда,

что не наступит лето никогда.

В такие дни приятно тихо мирно

из дома – ни на шаг, забраться смирно

под пледом на софу и замереть:

листать журналы да ТВ смотреть.

Но выгоняет из дому нужда.

Находятся всегда

дела и неотложные заботы -

без нас самих не разрешит их кто-то.

Нужда и в этот раз

на улицу на час

заставила меня пойти сегодня

в такой денёк январский непогодный.

Колючий ветер мне лицо сечёт,

как будто разъярённый небосвод

решил тотчас свести со мною счёты.

Но я иду. Житейские заботы

людей толкают через "не могу"

идти по делу в бурю и пургу.

От ветра жмурясь, вижу у стены,

с укрытой стороны,

зелёный куст почти что облетевший,

под ледяной порошей облысевший.

А на кусте, на том -

неужто там бутон,

явившийся на свет назло погоде?

Созревший, вопреки самой природе?

Я, затаив дыханье, подхожу.

От чуда взгляда я не отвожу:

здесь роза молодая погибает.

Не вовремя родившись, не узнает

ни солнечных лучей, ни летних дней -

замёрзнет в ранней юности своей.

Нет, не оставлю я её в беде.

Не выжить ей нигде.

Возьму её замёрзшую, призревши,

к себе домой, расправлю и, согревшись,

вздохнёт она светло

и всем смертям назло,

увидит мир и солнце на рассвете,

и станет грезить о грядущем лете.

В стакан хрустальный с чистою водой

её поставлю – пусть живёт со мной.

И роза расцвела, и нежным цветом

открылась мне она в лучах рассветных.

От счастья закружилась голова:

Я спас её. Жива она, жива!

А сколько жить ей и глядеть в окно?

Да сколько суждено!

Синичка

К нам в комнату весёлая синица

Весной влетела, на свою беду.

И ну порхать, метаться и кружиться,

Шарахаясь от стенок на лету.

Она была напугана ужасно.

Носилась сине-жёлтою стрелой.