Чтение онлайн

Учитывая, сколько алкоголя я выпил за последующие два года, было чудом, что мне вообще удавалось играть в футбол, не говоря уже о том, чтобы стать в нем выдающейся звездой.

Как только я впервые увидел Ноя, я понял, что это не имело никакого отношения к алкоголю. Мое тело отреагировало на него с того момента, как я его увидел, и если бы я не сидел за тем столиком в кафетерии, я, вероятно, не смог бы стоять прямо. Моя эрекция прекратилась, как только Дерек и другие дети начали проявлять жестокость, но это было то, с чем мне по сей день приходилось бороться всякий раз, когда я был рядом с Ноем.

Что было не так уж много.

До тех пор, пока в прошлые выходные мой отец не сбросил на меня бомбу, сказав, что он снова женился, и у меня появился новый младший брат.

Я проигнорировал замечание Дерека о том, что Ной пытался забраться ко мне в постель, не только потому, что был не уверен, что смогу не бить своего не-друга, пока он не отключится, но и потому, что представлял, как буду делить постель с Ноем, лежать на нем сверху, накрывать его губы своими, уже вызывало хаос в моем теле.

Только позже той ночью я позволил себе предаться своим фантазиям. В последние несколько дней я начал дрочить в душе, поскольку теперь у меня была общая стена с объектом моего вожделения.

Не говоря уже о том, что у меня в доме появилась новая мачеха.

Мысль о том, что мой отец теперь женат на той самой женщине, с которой он изменял моей матери в течение многих лет, ослабила мою эрекцию. Но одна мысль о том, что Ной мирно спит практически в пределах досягаемости, заставила мою руку снова потянуться к члену. В отличие от всех тех случаев, когда я пытался пробовать с одной из своих подружек, мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы представить, каково это - чувствовать рот Ноя вокруг моего члена, и я обкончал всю стенку душа. Мне пришлось уткнуться лицом в левое плечо и прикусить верхнюю часть бицепса, чтобы заглушить стоны.

Мне потребовалось больше времени, чтобы оправиться от оргазма, чем, вероятно, следовало, но вместо того, чтобы направиться к своему столу, попытаться выполнить домашнее задание по математике, я пошел на кухню, приготовить себе что-нибудь поесть. Поскольку мой отец и его новая жена праздновали в доме одного его делового партнера, я знал, что мне не придется иметь с ними дел до следующего утра.

Вероятно, даже тогда, так как мой отец будет в офисе, работая над своей следующей сделкой, а моя новая мачеха, скорее всего, будет спать, прежде чем отправиться в магазины, что, вероятно, будет еще одним утомительным днем траты денег моего отца.

Как только я добрался до кухни, я направился к холодильнику, чтобы посмотреть, что я могу приготовить из ограниченных ингредиентов, которые у нас, вероятно, были, но я остановился, когда услышал звук, похожий на плач. Он был приглушенным и едва слышным, но я хорошо знал этот звук.

Моя мама много плакала под конец.

В то время я не понимал, что в ее случае слезы были лучше, чем вообще ничего. Во всяком случае, пока не стало слишком поздно.

– Папа?
– позвал я, не веря своим ушам, потому что мой папа просто не плакал. Ответа не последовало.
– Марджори?
– Я не думал, что моя мачеха была плаксой, потому что она казалась слишком легкомысленной, но я знал, что внешность может быть обманчивой. И хотя эта женщина мне не очень нравилась, я не хотел, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Может, она только сейчас начала понимать, с каким деспотичным членом она связалась.

Я оглядел темную комнату и заметил тень в дальнем углу кухни. Фигура была слишком маленькой, чтобы принадлежать моему отцу или Марджори.

– Ной?
– Я вздохнул.

Его имя звучало чужеродно в моих устах, потому что на самом деле я никогда не произносил его вслух. Я также никогда не слышал, чтобы он издавал какие-то звуки. Я и вся остальная школа просто предположили, что его молчание было связано с тем, что он был новеньким в классе. И только спустя почти неделю после того, как он поступил, учитель случайно проговорился нашему классу, что Ной не может говорить. Именно Дереку удалось вытянуть это из учителя, постоянно спрашивая, почему новому «уродцу» и «Отморозку» не нужно отвечать устно, как всем остальным на нашем уроке английского. Учитель, по-видимому, в надежде вызвать сочувствие к Ною у его одноклассников, спокойно объяснил, что, хотя Ной и не родился немым, он не говорит уже много лет, но все еще может посещать занятия, записывая все происходящее.

Не было никакого сочувствия к Ною... не с такими придурками, как Дерек, возглавлявшими атаку. Его немота только подпитывала слухи о нем. Некоторые дети из кожи вон лезли, пытаясь заставить его заговорить, например, ставили ему подножку в коридоре или бросали в него предметами. Несколько месяцев назад мне, наконец, надоело наблюдать, как мучают младшего мальчика, когда я нашел Дерека и еще нескольких парней из команды, издевающихся над Ноем в попытке засунуть его головой в унитаз. Мы с Дереком еще никогда не были так близки к драке, но, к счастью, Джек вытащил его из уборной. Мой друг, должно быть, заметил что-то во мне, чтобы понять, в какой ярости я был, потому что он схватил Дерека за руку и приказал всем выйти. Когда мы остались вдвоем с Ноем, он стоял в углу с отсутствующим взглядом. Я спросил его, все ли с ним в порядке, но когда он не ответил, я оставил его в покое. Моего вмешательства, казалось, было достаточно, чтобы дети немного отстали от Ноя, хотя они по-прежнему дразнили его словами или обходили стороной, когда он проходил мимо.

Несмотря на то, через что ему пришлось пройти в тот день в уборной, Ной не плакал и не издавал ни звука, так что, услышав его сейчас, я покрылся мурашками. Это делало его голос таким… человечным.

И сломленным.

Несмотря на то, что учитель упомянул, что Ной не может говорить, никогда не было никаких конкретных доказательств того, почему он не мог. Предположения, да. Доказательств - нет.

– Ной, - повторил я, придвигаясь к нему ближе.

Единственным источником освещения в комнате был свет от уличного фонаря, проникавшего через окно. Ной спрятал лицо в скрещенных руках, лежащих на согнутых коленях. Я понятия не имел, что делать, поэтому просто молча стоял там какое-то время. Я уговаривал себя оставить его в покое, но не мог заставить себя пошевелиться. Я мог бы позвонить отцу и Марджори, но сомневался, что это поможет Ною. Судя по тому немногому, что я видел в его общении с Марджори, их отношения были довольно напряженными. И мой отец не очень-то сочувствовал Ною. Я слышал, как он называл его так же, как и дети в школе.

– Ной, - сказал я, присев перед ним на корточки.
– Я знаю, что ты, наверное, хочешь сейчас побыть один, но ты не возражаешь, если я просто посижу с тобой немного? Я, эм...

Я обнаружил, что не нахожу слов, и в итоге остановился на том, что я на самом деле чувствовал, вместо того, чтобы сказать то, что, как мне казалось, он хотел услышать.

– Моя мама... Однажды ей стало очень грустно, но так часто бывало, так что я подумал, что это так же, как и все остальные разы, и она придет в себя. Но этого не случилось, а потом было слишком поздно, и я просто… Я просто думаю, что хочу немного посидеть здесь с тобой, хорошо?

Боже, могло ли это прозвучать еще более нелепо? Это было неубедительное объяснение.

Ной никак не отреагировал. Он просто плакал. Я сел перед ним и стал ждать, но когда рыдания, казалось, не стихали, а становились все сильнее, я обнаружил, что мои тело и разум находятся в состоянии войны. Мой разум велел мне отступить и оставить его в покое… не слишком привязываться к этому странному, милому, красивому мальчику, который не разговаривал. Но мое сердце не принимало никаких возражений, и, прежде чем я осознал, что делаю, я придвинулся к нему так, что мы оказались сидящими бок о бок. Моя рука двигалась сама по себе, когда я обнял его за плечи. Тихое бормотание, слетавшее с моих губ, не походило на настоящие слова, но я продолжал их произносить, поглаживая его по спине. Казалось, прошли часы, прежде чем он хоть как-то отреагировал.

Когда он это сделал, то не стал сдерживать рыдания или пытаться отстраниться от моих прикосновений.

Вместо этого он внезапно повернулся ко мне и положил голову мне на грудь. Его рука обвилась вокруг моего тела, и он слегка прижал меня к себе. Рыдания сотрясали его снова и снова, так что я просто прижимал его к себе так крепко, как только мог.

– Шшш, все в порядке, Ной, ты со мной. Все будет хорошо.

Он не ответил, но я заметил книгу в его руках. Ту, которую он повсюду носил с собой. При ближайшем рассмотрении я понял, что это была вовсе не книга, а какой-то дневник.