Чтение онлайн

— Когда Кристиан был мальчиком, он думал, что Деррик не способен совершить ошибку. Он повсюду следовал за своим старшим братом. — Она покачала головой. — Деррик неоднократно говорил мне, что Кристиана не было рядом, когда он сам был под кайфом, и я верила ему. Но вчера Кристиан сказал мне, что он все равно следил за Дерриком, и именно старые приятели Деррика первыми познакомили его с наркотиками.

Грант усмехнулся:

— Ну и что, виноват его брат, который и так уже сидит? Предлагаете добавить ему за это еще несколько лет?

Миссис Киркпатрик вздрогнула от резкого тона Гранта, но не стала спорить.

— Джиллиан, ты всегда была мне как дочь. И я знаю, что он этого не заслуживает, но я все равно должна попросить. Пожалуйста, не выдвигай обвинения. Он сотрудничает с полицией, и они собираются предложить ему реабилитацию плюс общественные работы без тюремного заключения. Но есть условия. Если у него возникнут новые проблемы, в том числе, если ты предъявишь обвинение в нападении, сделка расторгается, и он поедет отбывать срок. Пожалуйста, я не хочу, чтобы это лишило его шансов на будущее. Реабилитация действительно гораздо лучше для него сейчас.

Грант вскочил со своего места и указал на дверь:

— Убирайтесь! Убирайтесь немедленно. Как вы смеете приходить сюда и просить об этом? Вы видите, что он с ней сделал? Видите? Как вы вообще можете находиться здесь и быть такой эгоистичной?

Крупные мокрые слезы покатились по измученному лицу миссис Киркпатрик. Я видела, как она была разбита, и ненавидела то, что Кристиан сделал с ней такое. Я знала, что ей потребовалось много времени, чтобы даже прийти сюда, но это был ее сын. Как она не могла?

— Миссис Киркпатрик, его действия чуть не убили меня. Я понимаю, что сейчас ему жаль, но это не отменяет того, что я лежу на больничной койке с несколькими сломанными костями и сотрясением мозга.

Она начала рыдать, закрыв лицо руками, и я возненавидела Кристиана чуть больше. Грант сжал мою руку, и я обратила на него внимание. Он протянул мне коробку салфеток, которую я отдала маме Кристиана. Ее слезы замедлились, и она снова повернулась ко мне.

— Он не заслуживает твоего прощения. Я знаю это. Но ему нужна помощь, а не тюрьма. Если он попадет в тюрьму, я боюсь, что он просто продолжит идти по кривой дорожке и больше никогда не выйдет на свет. Если он получит необходимую ему помощь, он может стать лучше. И я обещаю тебе, что он больше никогда не свяжется с тобой, если ты не захочешь.

Грант усмехнулся.

— Пусть попробует. Я буду ждать встречи с ублюдком. Я знаю, что он ваш сын, но я бы предпочел, чтобы он сгнил в тюрьме.

Я взглянула на Гранта — тем взглядом, на котором было написано «Серьезно?» Она сидит прямо здесь. Как насчет такта?», прежде чем взять миссис Киркпатрик за руку:

— Я люблю вас, как свою мать, столько, сколько вас знаю, но я не знаю, смогу ли я сделать это. Но я подумаю об этом. Ради вас.

Она кивнула.

— Я понимаю. И несмотря ни на что, ты всегда будешь мне дочерью. Это никогда не изменится. Неважно, что ты решишь.

Больше я не могла ничего сказать, иначе бы снова начала плакать. Она ушла, и Грант закрыл за ней дверь. Он взял мое лицо в свои руки, вытирая мои слезы подушечками больших пальцев:

— Ты ничего ей не должна. Не позволяй ей винить тебя в этом. — Он поцеловал меня в каждый глаз. — Но я поддержу любое твоё решение. Сто процентов. Если ты хочешь выдвинуть обвинения против нехорошего сукина сына, который не заслуживает ни воздуха в своих легких, ни тем более твоего прощения, я поддержу тебя. Если ты не возражаешь, чтобы он просто пошёл на реабилитацию… — Он сделал паузу, стиснув зубы. — Я пойму. Тебе решать, Кексик.

— Я знаю, ты хочешь видеть Кристиана либо в камере шесть на шесть, либо на глубине шести футов под слоем земли, но я ещё не решила. Если он попадет в тюрьму, у него не будет будущего. Никакого. И я не знаю, смогу ли жить в согласии с собой, если я тому буду причиной.

— Ты не сможешь! Как бы то ни было, это был его выбор. Его действия. Что бы с ним ни случилось, ему некого винить, кроме самого себя. Не какого-нибудь старшего брата, не какого-нибудь наркоторговца и уж точно не тебя.

— Знаю. — Я закрыла глаза, внезапно сильно утомившись. — Мне нужно подумать.

Джиллиан

Две недели спустя

Наконец-то день выписки! Невозможно быть более взволнованной, чем я. Сил нет, как хочу выбраться из этого места. Откровенно тошнит уже от зеленого желе, куриного бульона и медсестер, которые приходят в три часа ночи и будят, чтобы узнать, не нужно ли мне снотворное. Серьезно, разбудить меня, чтобы спросить, не нужно ли мне снотворное!?

Врачи думали выпустить меня еще неделю назад, но физиотерапевт убедил их оставить меня на восстановление, так как мой дом двухэтажный, и я не могла подниматься и спускаться по лестнице в инвалидном кресле. Слава богу за прекрасную страховку моего отца.

— Тук-тук. Ты проснулась, Кексик? — Грант заглянул в дверь. Я села на кровати, осторожно прислушиваясь к заживающим ребрам.

Он подошел к моей кровати и наклонился, очень нежно целуя меня, прежде чем придвинуть стул ближе и сесть. С тех пор, как я проснулась после операции, он, казалось, не мог перестать прикасаться ко мне. Иногда это было так же просто, как держать меня за руку, а иногда (когда медсестры не смотрели) он забирался ко мне в постель и прижимал меня к себе, слегка поглаживая рукой вверх и вниз мою руку, пока я не засыпала.

В то время как мама и папа приходили рано утром и оставались до тех пор, пока не заканчивались часы посещения, Грант часто приходил сюда после работы и не уходил, пока я не засыпала. Я была ещё в сознании, чтобы чувствовать, как он целует меня на ночь, шепча: «Спокойной ночи, Кексик», прежде чем уйдет.

Прозвище меня больше не беспокоило. На самом деле, мне это даже нравилось. Однажды мы поговорили об этом, и он сказал мне: «Дело в том, Джиллиан, что ты всегда будешь моим Кексиком».

— Мм! Разве ты не можешь называть меня сладкая или детка, как это делают другие парни?

Из его рта вырвался низкий смешок, и когда я посмотрела на него, его глаза тлели желанием. От одного этого взгляда во мне разлилось тепло, и возбуждение заставило меня забыть о том, как я была ранена. Я хотела его. Но он не двигался, просто продолжал пожирать меня глазами.

— Нет, ты всегда будешь моим Кексиком, потому что это идеально описывает тебя: ты то, чего я жажду, то, что мне необходимо завоевать, и то, что, независимо от того, насколько я удовлетворен в эту минуту, в следующую я желаю тебя еще больше. Всегда.