Вдох
Шрифт:
— Так плати мне стипендию, а жить я и в общаге могу, зачем такие сложности?
— Я так хочу.
Он возвышается над ней, словно каменная статуя, напряжённый, натянутый. И смотрит сверху вниз.
— Я так хочу, — передразнивает она его, проговорив все с высунутым языком, — ты влюбился?
Рэм только больше щурит глаза.
— Когда влюбляются, предлагают замужество, а не опекунство, — она легко встает и беззаботно отряхивает с плеч мужского костюма несуществующую пылинку.
— А ты пошла бы?
— М? — непонимающе поднимает на него глаза.
— Пошла бы за меня замуж?
— Да ты псих! — взрывается Сания, отскакивая от него к двери, — то учёба, то опекунство, то замужество. Пошёл к черту!
— Стой! Стой! — Рэм перехватывает её у двери, которую она почти открыла и захлопывает её, — прости. Давай успокоимся и поговорим.
— Успокоимся? Поговорим? — все ещё кипит Сания, — ты определись сначала, кто я тебе — студентка, дочь или жена? Или ты думаешь, это мечта всей моей жизни — выйти замуж за такого, как ты? — она быстрым взглядом окидывает его сверху вниз и возвращается к глазам, — лет в 10–15 да, может быть, но сейчас уже нет!
Снова дергает за ручку и приоткрывает дверь, которую Рэм опять захлопывает.
— С-студентка. Давай начнём со студентки.
Сания тяжело дышит, пытаясь прочесть в его глазах хоть что-то. Рэм выглядит растерянным, уставшим, даже как будто постаревшим. Рукой показывает на кресло.
— Давай поговорим, — просит охрипшим голосом.
Девушка садится в кресло, мужчина же опускается на диван, поставив локти на колени и зарываясь руками в волосы. Несколько минут проходят в тишине, где каждый пытается прийти в себя.
— И о чем ты сейчас мечтаешь? — спрашивает, потерев лицо ладонью.
— Свалить отсюда.
— Сани, — укоризненно смотрит на неё Рэм.
Девушка выдыхает.
— Тебе не понять.
— Ты попробуй.
Сания молчит, обдумывая — говорить или нет.
— Очень часто к беспризорникам попадают совсем маленькие дети. Некоторые даже ходить не умеют. Мать выкормит его, сколько положено, а когда начинает просить еду со стола, оставляет на улице — потому что еды нет. Таких забираем мы. Конечно, мы не гарантируем счастливое и беззаботное детства. Вот и хотелось бы, чтобы у них был шанс на нормальную жизнь. На учебу, на работу, на семью в конце концов. Ты за минуту ударил по трём самым больным точкам любого беспризорника, — она непроизвольно потирает область сердца, словно там болит, и Рэму становится невероятно жаль её.
Какой бы непробиваемой, грубой и дерзкой она не казалась, пожалуй, это был единственный человек с искренним и большим намерением.
— Прости ещё раз.
— Поэтому я и пришла сегодня. Если получится, если все выгорит, у них ведь может быть шанс? — смотрит на него прямо, даже несколько строго, надев на душу броню, чтобы никакой из его ответов ни поранил её.
Рэм кивает.
— Ты слышала положение из Устава. Это не запрещено законом.
— Осталось решить вопрос с деньгами, — выдыхает Сания и, распластавшись на спинке кресла, утопает в нем.
— Есть пару вариантов, — Рэм встает, подходит к своему столу и садится за него, — вот документы на твоё зачисление. Сания Балтишок. Я не знаю твою фамилию, поэтому решил дать свою. Будешь моей далёкой родственницей, которую я совсем недавно нашёл.
Сания кривится. Вчитывается в документ и перечеркивает «Балтишок», дописывая сверху «Вилагзерт».
— Без обид, — протягивает ему бумагу.
— Вилагзерт. Почему?
— На одном из языков это значит «всемирный», — пожимает плечами девушка.
— На одном из языков? — удивляется Рэм, — ты знаешь несколько?
— Нам приходиться учиться, чтобы расширять круг заказчиков, — фыркает девушка.
— Хм, — суровеет мужчина, — на время учёбы никаких заказов.
— Тогда стипендия? — с энтузиазмом спрашивает Сания.
— Ещё и повышенная? — Рэм утраивает энтузиазм в голосе.
— А можно? — округляет рот в удивлении девушка.
— Сания! — спускает её с небес на землю громкий рык, — повышенная стипендия даётся отличникам учёбы. Вот станешь ею, там и поговорим.
— Ла-адно.
— Секретарь, мисс Альби, даст тебе необходимые бумаги и объяснит куда и зачем подходить. Могу пройти с тобой, если хочешь.
— Нет, я справлюсь, — уверенно поднимается с кресла девушка, — да начнется наше сотрудничество? — протягивает ему ладонь для рукопожатия.
— Да начнётся, — подтверждает мужчина, принимая маленькую в мозолях ладошку.
Глава 4
Молодая секретарь мисс Альба с вниманием ученого над препарированной лягушкой разглядывает девушку, из-за которой ректор устроил такой переполох. В ней нет ничего необычного, на ее женский взгляд. Серая посредственность, не более того. Ну, волосы интересные, да. Глаза вон какие ясные, да. И все!
О, а ведь сколько она перевидела здесь всяких: и с ярко-накрашенными губами, с вызывающе расстегнутыми пуговицами на декольте, надушенные так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Вот это были хищницы, да. Но там обожаемый ею ректор жестко держал границы и девушки выходили разобиженные и насупленные. В такие моменты Альба ликовала внутри: вот каков ее мужчина! Так вам и надо!
А эта что?
Мышь дворовая!
Но как Рэмчик на неё среагировал!
Как останавливал, не давал выйти, хлопал дверью. И выглядит эта бродяжка вон как счастливо.
Они там что…обнимались?!
Они, может быть, даже…целовались?!
Но Альба была умной девушкой, которая умела хорошо контролировать свои эмоции. И сейчас, в момент раздувающейся паники, она заставляет себя сделать глубокий вдох и выдох. Через время пелена с глаз спадает и пальцы получается разжать.
— Вам плохо? — интересуется голос сверху и Альбе понадобилось все ее самообладание, чтобы поднять глаза на дрянь, которая пытается увести чужого мужчину и мило ей улыбнуться.
— Все в порядке, дорогая, благодарю, — пропевает, как соловей, гордясь сама собой.
Да!
Врага нужно держать близко.
Но девушка только хмурится на её слова и садится в кресло, ожидая, пока секретарь закончит с бумагами.
Первым делом Сания идет заселяться. На улице её провожают множество любопытных взглядов и она сдерживает себя, чтобы не поежиться. К такому вниманию она не привыкла. Беспризорники должны быть незаметными и уметь сливаться с толпой, стенами и тёмными углами. Сейчас же приходится держать ровной спину и уверенным шаг. Слава Всевидящему, что здание общежития недалеко.