Чтение онлайн

— То есть, ваша верность не абсолютна? — поинтересовался Гевин, не скрывая насмешки.

— Ничья верность не абсолютна, — Кайден петрушку разжевывал тщательно, как бабушка учила. — Даже кровная клятва оставляет… вариации. Скажем так.

Луиза сложила веер и посмотрела на него новым взглядом. Нехорошим взглядом. Будто впервые увидела и поняла, что именно этот, прежде казавшийся ничтожным человек, может быть ей интересен.

— И что вы делаете в этой глуши?

— Здесь не такая и глушь, — Дуглас подвинул блюдо с серым мясом и решительно ткнул в ближайший комок вилкой. Не проткнул. Нахмурился. — Это лишь кажется, что мы находимся далеко от крупных городов, а на самом деле Бристон лежит на пересечении торговых путей. Здесь до побережья пара десятков миль. А при том, что само побережье на редкость своенравно, то широкое русло Тайры выглядит весьма удобным убежищем. Корабли спускаются до Бристона, перегружаются и отправляют товары дальше по всей Британии. Кто морем, кто сушей.

— Интересно, — Луиза наблюдала за попытками Дугласа распилить мясо. Если это было мясом.

— А где торговля, там и деньги. В Бристоне хватает посредников, перекупщиков. Множество торгового люда вершит свои дела. Скажем, та же «Британо-индская компания» держит свое представительство, пусть небольшое, но сделки там проворачиваются весьма серьезные.

Гевин слегка склонил голову.

Слушает.

И Катарина тоже. Она сидит ровно и неподвижно, отчего кажется неживой, и Кайден испытывает огромное желание дотянуться до медовой ее косы и дернуть. Просто так.

А потом улыбнуться.

И сказать, что все хорошо, что он никому и никогда не позволит Катарину обидеть.

— И вы наблюдаете? — уточнила Луиза мягким вдруг голосом.

— Присматривает, — ответил за Кайдена Дуглас. — Сами понимаете, искушение велико. Всегда найдется человек, которому покажется, что жизнь его обделяет и что следует пользоваться возможностями, да… и получается, что пропадают порой грузы. Или вот разбойники появляются. Впрочем, разбойники — это так, мелочи.

Луиза наклонилась, почти легла на стол, и веер слегка прикрыл пухлую ее грудь.

— А вам… доводилось убивать.

— Да, — вопрос был неприятен.

Женщины — существа парадоксальные. Они любят победы и победителей, но почему-то огорчаются, когда кто-то умирает, пусть даже этот «кто-то» и заслуживает смерти.

— И… как это?

— В каком смысле? — уточнил Кайден. — Когда как. Часто — грязно. В людях много крови.

— И мяса не меньше, — Джио дотянулась до блюда, впилась острыми когтями в мясной ком и сунула его в рот. Ненадолго пасть ее растянулась, затем губы сжались, а щеки надулись.

Один глоток.

И улыбка, от которой у Кайдена мурашки поползли по спине. Кажется, не только у него.

— Что? — Джио облизнулась. — Редко кто умеет готовить настоящий черный пудинг[1]… а уж чтобы выдержанный, так и вовсе… чудесно. Не возражаете?

— А в вас влезет? — поинтересовалась Луиза осторожно.

— Не сомневайтесь, — Джио подвинула блюдо еще ближе и закинула в рот второй комок. И вновь проглотила, не пережевывая. — Мне не так часто удается побаловать себя. Так чем вы сейчас занимаетесь, позволено будет узнать?

Кайден вздрогнул и отвел-таки взгляд.

— Разбойниками, — сказал он, пытаясь понять, кто же все-таки прячется в теле хрупкой с виду женщины. И собственные догадки категорически ему не нравились. — Несколько караванов пропали. И грузы. И люди. Бесследно.

— А так бывает?

— Как видите, бывает.

Блюдо перед мьесс Джио стремительно пустело, а ведь она худощава даже для женщины.

— Уж не делом ли росского купца занялись? — прищурился Гевин. — Если у вас получится узнать, что с ним произошло, некоторые весьма уважаемые люди будут благодарны.

— И им в том числе.

— В том числе… — Гевин провел пальцем по скатерти, которая пусть и выглаженная, хранила на себе следы предыдущих пиров. — В том числе, стало быть…

— А вам что-либо известно?

Близнецы не нравились Кайдену оба, особенно старший, что, откинувшись на кресле, разглядывал Кайдена весьма задумчиво, явно решая, стоит ли с ним делиться информацией.

— Думаю, — все же произнес он. — Это не та тема, которую следует обсуждать за завтраком. Если не возражаете, я загляну к вам в гости.

— Буду счастлив, — получилось почти искренне.

[1] Национальное ирландское блюдо, основным компонентом которого является свежая кровь.

В саду пели птицы.

Как-то уж очень интенсивно пели, будто желая отвлечь Катарину от скорбных мыслей ее, но не получалось. Она отмахнулась от излишне назойливой пчелы и спросила:

— Что за представление ты устроила?

Джио, которая шла сзади, в двух шагах, чтобы не слишком близко, но и не далеко, пожала плечами.

— Тебе не понравилось? Ты же сама сказала, что я не человек.

— Сказала. Но ведь остальные…

— Некоторым стоило дать понять.

— Кому?

— Мальчишке этому, который на тебя пялился. И тетушке твоей. Она нелюдей недолюбливает.

— Может, у нее есть на то причины, — Катарина тронула ветку, усыпанную мелкими розовыми цветами.

— Может, — согласилась Джио.

— Так зачем это надо было?

— А не думаешь, что я просто… баловалась.

Катарина вздохнула и переступила через толстую корягу, что преградила путь. Та была темной и блестящей, напоминающей змею.

— Не думаю. Я давно поняла, что все твои поступки имеют какой-то смысл, пусть мне и не всегда удается понять сходу, какой именно…

— Я люблю черный пудинг.

— Ты никогда не говорила.

— Зачем? — Джио пожала плечами. — Все одно при дворце его не умеют готовить правильно. А тут… считай, это было предупреждение.

— Для кого?

— Для всех. Для мальчишки, что решил, будто он здесь самый умный, для остальных тоже…

— Они ведь не в полной мере люди? Близнецы?

— Один. Второй человеческой крови.

— А Гевин?

— Почему не Кевин? — Джио остановилась у пруда, поверхность которого была затянута темной плотной ряской.

— Не знаю. Просто подумалось…

Над прудом плясали стрекозы. Они то спускались, касаясь черной воды, то поднимались выше, отпустив собственное отражение. Метались водомерки. Пахло тиной и землей.

— Но ты угадала. И у его матери действительно есть причины не любить тех, кто не принадлежит роду людскому, хотя, скорее всего, она просто не понимала, с чем связывается, да…