Чтение онлайн

В то время я, как и многие студенты, таскал в кармане американский кастет. Так… ради шутки.

Тот человек продолжал смеяться, когда я врезал ему по лицу, и упал как куль.

— Он умер? — спросила Тати, у которой от волнения колыхался живот.

Жан пожал плечами:

— Я забрал его бумажник и положил к себе в карман. И быстро ушел. Потом…

— Так он не умер?

Жан закричал:

— Да нет, черт возьми, не умер! Или скорее… Да откуда мне знать? Я уже отошел на сто или двести метров и вдруг подумал, что надо вернуться к нему, потому что совершающие ночной обход полицейские могли его обнаружить и тогда бы он меня выдал Я вернулся. В ту минуту я только боялся, что… Я наклонился над ним. Он хрипел.

Я поскорее поднял его, сам не знаю, как мне это удалось — ведь он очень тяжелый, и перебросил через парапет.

В бумажнике было четырнадцать тысяч франков и фотография — двое детей, близнецы, прижавшиеся щекой к щеке.

— Вас взяли сразу?

Он опустил голову:

— Четыре месяца спустя. Тело нашли только через пять недель, у плотины. Следствие шло. Но моего имени никто не называл.

— А Зезетта?

— Я уверен, что она обо всем догадывалась. Я потратил на нее все четырнадцать тысяч. Как-то утром консьержка сообщила мне с загадочным видом, что обо мне справлялась полиция.

Я исчез. Ночевал у приятеля, жившего у своего дяди. Причем дядя не знал, что я находился в доме. Я боялся выходить. Днем прятался под кроватью. Приятель приносил мне остатки со стола, крутые яйца, куски холодного мяса.

Я написал отцу, чтобы прислал мне денег для отъезда за границу. Он прислал в ответ только одно слово: «Подыхай!»

Наконец однажды утром, когда у меня начался кашель, я добровольно пошел на набережную Орфевр. Там никто не знал, кто я такой, и мне пришлось два часа ожидать в приемной.

Мне назначили адвоката… Он посоветовал мне сказать, что тот человек перекувырнулся через парапет, когда я его ударил. Я так и сказал. Они не поверили, но, поскольку доказать не могли, дали мне только пять лет.

Тати спросила:

— А ты сам что чувствуешь?

— Как что?

— Ну, то, что ты убил.

— Я уж и не знаю, право, — сказал он, глядя на улицу.

Истинная правда: пока он хмурил лоб во время разговора, он думал отнюдь не о своей хозяйке, а о потерянном дне, о том, как сплюнула Фелиция, о чем-то неуловимом, чего он не мог выразить.

— Не пей больше, — мягко сказала Тати, забирая бутылку.

Он провел ладонью по лицу и вздохнул:

— Хочу спать.

— Иди ложись.

— Да… пожалуй…

Он тяжело поднялся по лестнице и рухнул на матрац, пахнувший сеном и плесенью. Через открытое слуховое окно над его головой на чердак проникал свежий воздух. Слышалось кудахтанье кур, поскрипывание грабель, которыми орудовал то ли Кудер в глубине сада, то ли рабочий на дороге у канала.

«Смертный приговор осуществляется путем отсечения головы».

Он вздрогнул, словно кто-то внезапно положил ему руку на плечо, хотя он понимал, что был один. В памяти всплыли слова, словно написанные в пространстве, и он машинально закончил:

— Статья двенадцатая Уголовного кодекса!

Он имел неосторожность поспать после обеда.

Потом, когда он спустился вниз, Тати поглядела на него слишком внимательно, будто в нем что-то изменилось. Этот взгляд преследовал его и в темноте чердака, куда через слуховое окно проникал лишь голубоватый лунный свет.

«Лица, приговоренные к принудительным работам, должны использоваться для выполнения самых тяжелых работ; к их ногам приковывается ядро, а сами они попарно сковываются цепью…»

На этот раз ему послышалось, что веселый голос закончил:

— Статья пятнадцатая Уголовного кодекса…

Это был голос его адвоката мэтра Фагоне. Ему было двадцать восемь лет, но выглядел он моложе Жана. Он вошел в камеру в черной мантии, с мягким запахом аперитива на губах и следами улыбки, адресованной подружке, которую он оставил в машине в ста метрах от тюрьмы.

— Ну что, старик? Что мы сегодня расскажем нашему славному Оскару?

Следователя звали Оскар Дарьела. Мэтр Фагоне считал более забавным называть его просто Оскаром.

— Вы схлопотали триста пятую статью?

Воспоминание было столь ясным и присутствие Фагоне столь реальным, что Жан сел на кровати, устремив широко открытые глаза в темноту. Он прерывисто дышал, как в свое время в детстве, когда он, тщетно пытаясь заснуть, скидывал с себя одеяло.

Удивительно, что такого с ним не было на протяжении многих лет. К тому же в те времена, когда эти события происходили в действительности, он едва обращал на это внимание.

Это было слишком сложно. Его засыпали вопросами, а адвокат беспрерывно цитировал статьи Уголовного кодекса.

«Убийство предусматривает смертную казнь, если оно сопровождалось другим преступлением или если до него или после него было совершено другое преступление». Теперь вы понимаете, мой мальчик, почему нам никоим образом не избежать истории с бумажником?

В то время это не казалось столь трагичным. Даже его охранник утром весело спросил:

— Как спалось?

И даже следователь, знаменитый Оскар, был весьма вежлив, будто не желал настаивать на некоторых деталях.

— Садитесь. Итак, вы говорите, что он ударил вас первый, но не слишком сильно, чтобы остались какие-то следы. Допустим. Но ведь нам надо убедить господ из суда, не так ли?

Во время допроса ему позвонила жена. Он ответил ей:

— Да, дорогая. Да, дорогая. Разумеется. Я запомню. Да, три кило.

Три кило чего?

«Смертный приговор осуществляется путем отсечения головы».

Он тяжело перевернулся на кровати. У него расшалились нервы.

— Статья триста двадцать первая, старичок. Без этой статьи мы пропали. Именно по ней я и буду вас защищать. Но если вы не в состоянии мне помочь…

«Убийство, а также ранения или телесные повреждения заслуживают снисхождения, если они были вызваны физическим воздействием или насилием над личностью».

Мэтр Фагоне провел расческой по своим густым блестящим волосам.

— Вы догнали его на мосту, не имея дурных намерений. Вы только хотите просить его вернуть вам часть денег, которые он у вас выиграл. Вы говорите ему о Зезетте. Он смеется над вами. Вы делаете движение рукой, а он подумал, что вы хотите его ударить. Он бьет первым. Вы теряете голову и в рукопашной схватке перекидываете его через парапет.