Чтение онлайн

– Не надо так переживать… Мы с Беном будем счастливы, если вы поселитесь у нас, хотя, мне кажется, ваш муж примчится сломя голову, как только узнает, что вы здесь.

– Не думаю. – Она взяла из моих рук чашку с чаем. – Этот дом великоват для двоих, но, полагаю, вы с Беном недолго будете куковать вдвоем. – Миссис Хаскелл выразительно уставилась поверх чашки на мой живот.

– Мы с Беном заведем детей, когда созреем для этого шага. – Мне хотелось, чтобы эти слова прозвучали жизнерадостно, но вышел хрип сквозь зубы.

– Вы рассуждаете, как протестантка, – поджала губы Магдалина. – Я вручила материнство в руки высших сил.

Мои-то руки окончательно обессилели и дрожали, пока я наливала суп в кастрюльку. Свекровь запахнула кофту. Надо бы включить отопление. Господи, когда же закипит этот суп!.. Хоть бы Фредди пришел… Мне нужно капельку времени, хотя бы пять минут, чтобы побыть наедине с собой и вжиться в роль примерной невестки. Если б только удалось выведать, где Мамуля пробыла пять месяцев.

– Думаю, Жизель, Бен рассказал вам, что я родила его в весьма немолодом возрасте и трижды чуть не умерла при родах. Отец Падински был совсем молодым священником, и я никогда не забуду, как он волновался и бегал к епископу справляться насчет того, сколько раз можно соборовать.

У меня потеплело на сердце. В муках эта женщина произвела на свет моего ненаглядного!

– Жизель, суп сейчас убежит, но не волнуйтесь. Я не люблю томатный суп, вернее, он меня не любит.

Свекровь поежилась, а я открыла холодильник: остудить свои чувства и достать ветчину для бутербродов.

– Вряд ли вы читаете старые медицинские журналы, но меня годами описывали во всех изданиях. Покажу вам альбом с вырезками, когда… то есть, если я вернусь в Тоттенхэм. – Мамуля подергала рукава кофты. – Говорите, Бен отправился в Лондон повидаться с Исааком?

– Нет, со своим издателем.

– То, что отец Бена с ним не разговаривает, значительно осложняет дело, от этого не уйдешь.

Ну, уж теперь-то она наверняка выложит, где пропадала все это время! Я метнула чайник и бутерброды на стол и плюхнулась напротив свекрови. Черт, забыла накрыть чайник чехлом, но, может, Магдалина не заметит?

– И когда вернется мой мальчик?

– Около семи.

– Как долго… – Это она сказала, не я. Я только подумала.

– Жизель, вы специально не накрыли чайник? Видимо, чехол совсем истрепался? Свяжу вам новый. Крючком. В конце концов, должна же я как-нибудь отблагодарить вас за гостеприимство и хлопоты. Свалилась вам на голову, как бродячая кошка.

– Как вы можете так думать! – Я украдкой глянула на часы.

– А эта кошка… которая вошла следом за вами…

В трактате «Свояк и Чужак, или Свекрови жаждут Крови» сказано, что тещи и свекрови не должны гостить больше двух недель. Это точно. Вполне достаточно времени для развлечений, включая смертоубийство.

– Тобиас? Обещаю, он не будет вас беспокоить. Магдалина распотрошила сандвич на тарелке и положила ветчину строго параллельно кромке хлеба.

– Я тут не у себя дома, поэтому именно мне надо следить, как бы кого не обеспокоить. Вообще-то на кошек у меня аллергия, но я не стану требовать, чтобы вы из-за меня избавились от животного. Вам и без того вскоре придется это сделать, когда появится первый ребеночек.

– Я…

– Ну вот, я опять вмешиваюсь не в свои дела, хотя обещала этого не делать. Мне надо постоянно напоминать себе, что вы принадлежите к другому поколению. Для меня Бен был делом всей моей жизни, а не хобби.

Я досчитала до тридцати. Нельзя допустить, чтобы Бен, вернувшись после утомительного обеда с мистером А. Е. Брэдом, обнаружил, что я не теряла времени даром и вдрызг разругалась с его матерью. Свекровь, ссутулившись, прихлебывала чай. Олицетворение жертвы злобной невестки. Так оно и было. Я промаршировала в чулан, схватила грелку, вернулась к плите, наполнила грелку кипятком, заткнула пробкой и обмотала полотенцем.

– Что вы делаете, Жизель?

– Не хочу, чтобы вы подхватили воспаление легких. – Я сорвала с вешалки старый жакет Бена. Ч-черт! На локте дыра… – В пятницу мы собираемся устроить банкет по случаю открытия ресторана Бена, и вы обязаны быть в отличной форме как почетная гостья. А ну-ка, снимайте туфли! Насчет чулок можно не беспокоиться, они мигом высохнут. Ну вот! – Я поставила ее крохотные ножки на грелку. – Так лучше?

– Немного горячо, но…

– Никаких «но». Наденьте-ка жакет Бена поверх вашей кофточки.

– Наверное, сами связали? Ну ничего, я постараюсь научить вас закрывать петли. – Свекровь еще больше сгорбилась, руки у нее были тоненькие, как веточки.

– Выпейте чаю, Магдалина, и съешьте печенье. А потом расскажите мне, где вы скрывались с двадцать седьмого ноября.

– Печенье? Ну, разве что его испек Бен… Как погляжу, вы из этих волевых молодых женщин, которые сейчас в большой моде. Ну конечно, ведь с самого начала было ясно, что Бен не мог по собственной воле венчаться в англиканской церкви. Ведь мы с отцом предоставили ему на выбор два вероисповедания! Может быть, вас это удивит, но для нас с Исааком религия никогда не была препятствием. Очень удобно, когда у мужа и жены разные выходные. Не было никаких хлопот, пока…

– Пока не появилась миссис Клюке?

– Наверное, все началось даже немного раньше… – Свекровь снова натянула берет на уши. – Во всем виноват разрыв Бена с отцом. Прошлым летом я стала чересчур нервной. Мне все мерещилось, что за мной следят… Я нигде не чувствовала себя в безопасности, даже в доме с задернутыми занавесками, По крайней мере, мне так казалось. Доктору Падински (он брат нашего приходского священника) пришлось даже прописать таблетки от бессонницы…

– Помогли?

– Да… и нет. – Щеки ее залились краской, – Я не то что вы, молодежь. Не люблю обсуждать интимные вопросы, но если высказаться как можно яснее… жена, которая засыпает, едва положив голову на подушку, и спит всю ночь без задних ног, в одно прекрасное утро рискует проснуться у потухшего домашнего очага.

– Точно.

Я скрестила ноги, испугалась, что в этой позе брючины выглядят чересчур вызывающе, и скрестила вместо этого руки.

– Поэтому я не так уж сильно виню Исаака в том, что он поддался соблазну, когда эта женщина стала бесстыдно вертеть перед самым его носом своей селедкой в вине. Он едва не вогнал меня в гроб, утверждая, что между ними ничего нет. И все это время стоял передо мной с этакой улыбочкой, – Магдалина свирепо поджала губы.

– Я бы на вашем месте размазала его по стенке! И он еще утверждает, что не может нарушить клятву и заговорить с сыном, поскольку честность – превыше всего?!

Магдалина, похоже, забыла, на чьей она стороне – своей или мужниной, с гордостью в голосе заявив:

– Исаак не сказал ни единого лживого слова за всю нашу совместную жизнь! Если покупатель спрашивает, мятые апельсины или нет, Исаак отвечает: «Да, мятые! Хотите крепких, отправляйтесь в супермаркет!» Вам не понять, Жизель, но я могла бы простить ему измену, если бы он вел себя при этом как мужчина. Позвала бы отца Падински, чтобы он отчитал Исаака как следует, а сама перебралась бы в чулан, пока у него в голове не прояснится…