Чтение онлайн

Не торопясь, она развязала его галстук и бросила на пол. Потом такими же медленными движениями отодвинула его белую рубашку.

Не в силах сдерживаться, он сорвал с себя одежду. А она начала расстегивать его узкие штаны, медленно, подразнивая, спуская их все ниже и ниже.

— Все к черту! — воскликнул он, лихорадочно помогая ей. — А теперь, моя дорогая, ты должна сделать то же самое.

Люси уже успела расстегнуть свое платье, так что, встав, она смогла перешагнуть через него. Улыбнувшись ему, она сняла чулки и все остальное, но оставила в руках тонкую сорочку. Как будто играя, она использовала ее как ширму, оттягивая тот момент, когда он увидит ее полностью обнаженной.

О Боже, как быстро она училась!

Николас жаждал ее страстно, бесконечно. У него не было необходимости убирать эту последнюю легкую преграду — в его памяти сохранилось ее обнаженное тело. Ее красивые полные груди, узкая талия, плавная линия бедер притягивали его, как цветок манит пчелу. Его обычная сдержанность покинула его, превратив в ничто весь опыт его случайных легкомысленных связей. Сейчас все было не так, все было волшебно и всерьез.

Это была Люси, и никто никогда не вызывал у него таких чувств. Она перечеркнула все его прошлое.

Все, что было в его жизни, произошло давным-давно. Все в прошлом.

А сейчас была Люси, и он жаждал ее, как никогда не жаждал ни одной женщины. Он хотел слиться с ней, чтобы дать судьбе еще один шанс. Хватит ли у него смелости на это?

Но он хотел и другого. Он хотел доставить ей наслаждение, хотел защитить ее, заставить пьянеть от радости, видеть ее смеющейся, стереть с ее лица следы забот и волнений.

Он не только жаждал ее, он хотел сделать ее счастливой.

— О, Люси, — произнес он со вздохом.

А она ласкала его лицо, плечи, шею. Кожа его оказалась весьма чувствительной к ее легким прикосновениям. И когда ее руки коснулись его груди, покрытой темными волосами, опускаясь все ниже и ниже, он громко застонал.

Медленные, ласкающие движения ее рук возбуждали сильнее, чем мог выдержать любой мужчина, даже такой сдержанный, как Николас.

— Нет, — сказал он охрипшим от страсти голосом, отодвигая ее руки, — нет, теперь мы будем действовать вместе.

Он сел рядом с ней и, посадив ее себе на колени, оказался внутри ее. Она, быстро поняв его намерения, помогала ему.

«О Боже…» — думала Люси, не пытаясь скрыть свой восторг. Ощущения были неземными.

Ей никогда не приходило в голову, что мужчина и женщина могут вести себя так. Она с мужем не знала ничего подобного. Даже в прошлый раз с Николасом на широком диване все было как обычно.

Теперь же она уловила ритм его движений и помогала ему. Какое это было блаженство! Волны наслаждения накатывались на нее все сильнее. И экстаз, который она ощущала, отражался в его глазах — от его обычной сдержанности не осталось и следа.

Эмоционально и физически они взмывали на вершину блаженства. Он не отпускал ее, напротив, еще сильнее прижал к себе, и с ее губ слетели какие-то странные звуки, напоминающие нежный писк потерявшейся птицы, которая в конце концов нашла свое гнездо.

Даже перестав двигаться, он не дал ей возможности сесть рядом с ним, а все еще держал у себя на коленях. Обняв его, она опустила голову ему на грудь и замерла от полноты счастья.

— Мой самый дорогой, самый любимый, — прошептала она, прижавшись к его гладкой оливковой коже, но слова были произнесены так тихо, что он вряд ли мог услышать их. И она была рада этому. Люси не хотела обременять его своей любовью и тем более своими заботами, не хотела, чтобы он чувствовал себя обязанным ей, думал, что должен сделать что-то для нее, решить ее проблемы.

Ей было достаточно настоящего, о будущем можно побеспокоиться потом. Но что бы ни случилось, никто не сможет лишить ее воспоминаний о том, что произошло.

Минуты их полного и радостного единения навеки останутся с ней.

А когда Николас заговорил, она удивилась, как будто не ожидала услышать его голос.

— Люси, — сказал он, — ты продолжаешь удивлять меня.

Она рассмеялась, потом, что-то вспомнив, воскликнула:

— О Боже! Я забыла тампон.

— Тампон? — переспросил он.

— Ничего. — Она старалась говорить небрежным тоном, хотя ей приходилось подавить внутреннее волнение. Он так волнуется при виде ребенка, а если она окажется беременной…

— Ты не должна беспокоиться… — Он умолк, не находя нужных слов.

Когда же он заговорил вновь после длительной паузы, его голос трудно было узнать, как будто говорил другой человек.

— Однажды, — начал он тихо, — молодой человек отправился в Индию, чтобы выполнить поручения родных, у которых были предприятия в этой стране. Путешествие в такие экзотические страны обещало много новых впечатлений, и молодой человек готовился начать там новую жизнь. Ему нравилось там все. И запахи специй на базарах, и изящные минареты и храмы Хинду, и джунгли, полные незнакомыми дикими животными, даже священные коровы, останавливающие движение на городских улицах. Были и печальные факты: бедность и болезни, нищие калеки и бездомные, осиротевшие дети, бродившие по дорогам, но он был молод и здоров и уверен, что несчастья не могут коснуться его.

Люси затаила дыхание, взволнованная возможностью проникнуть в его прошлое, опасаясь каким-нибудь неосторожным словом спугнуть его редкую откровенность.

— Потом этот юноша встретил молодую английскую девушку с темными веселыми глазами, такую же наивную, каким был тогда сам. Ее звали Анна, и она приехала навестить своего дядю, британского чиновника. Молодой человек влюбился, ухаживал за девушкой, они поженились и поселились в доме на окраине Бомбея. Дом был окружен прекрасным садом с яркими тропическими цветами. И оба они были уверены, что нашли свой собственный рай. Через год она родила сына, которого назвали в честь ее отца. Все было замечательно.

Голос его затихал, а глаза у Люси расширялись. У Николаса были жена и ребенок! Но она молчала, все еще боясь спугнуть его, уже предчувствуя, что конец истории будет трагическим.

— Да, все было чудесно, пока по городу не пронеслась волна эпидемии тропической лихорадки. Сначала она унесла мальчика, проболевшего всего один день. Потом заболела убитая горем мать ребенка. Через неделю умерла и она. Молодой человек мечтал о смерти, но лихорадка обошла его стороной, и он думал, что сойдет с ума от горя.

— О, бедный Николас! — воскликнула Люси. Ей трудно было переносить боль, которую она слышала в его голосе.

— Потом он окунулся с головой в работу и, не будучи святым, пытался забыться с помощью алкоголя или поцелуев местных красавиц, охотно посещавших его постель. Но ничего не помогало надолго. Через несколько месяцев, когда туман немного рассеялся, он принял решение вернуться в Англию, поклявшись никогда не возвращаться в эту прекрасную и опасную страну. А у себя на родине он искусственно создал вокруг себя атмосферу утешения, словно он единственный в мире, кто испытал горе.