Чтение онлайн

Она вынула заколки и попробовала переставить их чуть выше. Девочка смотрела на нее почти не моргая. Мариана рассказывала ей о новой школе, о возможностях, которые перед ней открываются, о том, что сегодня каждый должен знать английский язык и что ей придется постараться. Потом она перестала говорить — кажется, девочка ее не слушала. Мариана взяла рюкзачок и вышла из комнаты. Девочка шла за ней, отставая на несколько шагов. Проходя мимо комнаты Педро, она скользнула туда.

— Пока, малыш, — услышала Мариана из коридора и зашла за девочкой.

— Не буди его, он всю ночь кашлял. — И уже на лестнице добавила: — Надо говорить «малыш», с ударением на втором слоге.

— Малыш, — повторила девочка, и Мариана ничего на это не сказала.

Школьники собирались во дворе. Мариана узнала, где стоит первый класс, и отвела девочку туда. Взглянула на них издали. Ромина была самой высокой. Самой плотной. И самой темненькой. Отблески утреннего солнца играли на ее волосах. Мариана отошла в сторону. Кое-кто из родителей оставался до подъема флага. Какая-то женщина попробовала заговорить с Марианой. Она тоже привела новенькую. Их семья недавно сюда переехала, как и они.

— Вы из какой школы перевелись? — спросила она.

Мариана притворилась, что не слышит. Пересчитала по головам всех девочек из первого «А». Шесть блондинок, восемь русых, две шатенки. И ее Ромина.

— А где ваша? — не унималась соседка.

— Вон там, — ответила Мариана, никуда конкретно не указывая.

— Беленькая с голубым бантом?

— Нет, черноволосая, крупная.

Женщина стала всматриваться, и раньше чем она успела заметить девочку, Мариана добавила:

— Она приемная.

Раздались первые звуки национального гимна.

Первый признак того, что вокруг Тано Скальи начинает формироваться тесный дружеский крут, мы заметили через несколько месяцев после их переезда. Я собиралась принимать душ, очень устала после тяжелой встречи с клиентом, которому показывала выставленный на продажу дом, и потом даже задремала. Активность на рынке постепенно росла. Я не до конца понимала почему, если стоимость участков в долларах постоянно поднималась; я не особо разбираюсь в разных экономических стратегиях и перекрестных эффектах, но те, кто мог вложить деньги в недвижимость, были довольны, и я тоже. Зазвонил телефон. Я выбежала из ванной и поспешила снять трубку, решив, что это клиент. И чуть не поскользнулась, шлепая мокрыми ногами по полу. Звонила Тереса.

— Мы хотим пригласить вас к себе в эту среду вечером, Вирхиния, в девять часов. Нам бы хотелось, чтобы вы пришли, будем отмечать день рождения Тано. Всего будет пар десять — все наши друзья.

До этого первого приглашения Рони пару раз встречался с Тано на теннисном корте, и однажды, закончив игру, они пошли выпить. После подписания договора я с ними не виделась, во время строительства дома они появлялись лишь в обществе архитекторов. И хотя мне не раз хотелось пообщаться, они, и в особенности Тано, держали себя так, что всякое желание приблизиться пропадало. И насколько мне известно, не мне одной он внушал оторопь. Было очевидно, что Тано сам решает, с кем ему водить дружбу, а с кем нет. Без четкого знака с его стороны ни один человек не рискнул бы начать сближение. И отказаться от его приглашения тоже было не так уж просто. В день переезда я отправила им цветы со своей визитной карточкой и запиской: «Всегда можете рассчитывать на меня. Ваша соседка Вирхиния». Всем своим клиентам, кто только что переехал, я присылаю цветы с такой карточкой. Мне хочется, чтобы, после того как все формальности завершены, они перестали видеть во мне агента по недвижимости. Именно поэтому я подписываюсь Вирхиния, а не Мави — сокращение от Мария Вирхиния я использую в качестве профессионального псевдонима. Иначе друзья всегда оставались бы потенциальными клиентами, а бывшие клиенты — потенциальными друзьями. Это записано в моей красной книжке. В Лос-Альтосе же все довольно странно переплетается. Должно быть, потому что слово «дружба» здесь толкуется слишком широко — настолько широко, что становится весьма узким.

Мы прибыли вовремя — Рони всегда очень пунктуален. И были первыми гостями. Дверь открыл сам Тано с такой радушной улыбкой, что показалось, будто нам здесь рады даже больше, чем мы ожидали.

— Как хорошо, что вы пришли!

Рони отдал ему подарок. Это была классическая теннисная футболка, купленная в pro-shop у теннисных кортов. Футболку купила я — всегда дарю вещи такого рода. Это подарок вежливый, нейтральный, и поменять его легко. Мне кажется абсурдным рисковать, выбирая подарок тому, кого едва знаешь. Я никогда не подарила бы книгу, особенно мужчине, который если и читает, то скорее работы по современной политике и экономике, чем романы. Не дай бог вручить книгу о том, что А — это А, тому, кто считает, что А — это В. Все равно что купить фанату клуба River Plate футболку Boca Juniors. [7] Ужасная глупость! С музыкой то же самое, тем более что в музыке я не разбираюсь. Хуани разбирается, но он терпеть не может, когда у него спрашивают совета. К тому же тогда он был еще слишком мал. Он до сих пор еще ребенок. Так что футболка меня всегда выручает. Если именинник играет в гольф, то дарю специальную футболку для гольфа, на пуговицах и с отложным воротником — круглый вырез в этом виде спорта не допускается. Если именинник бегает по утрам, то дарю специальную футболку для тренировок, из абсорбирующего материала Dri-FIT. [8] Если же он играет в теннис, то лучше всего подойдет классическая футболка, бело-синяя или бело-голубая. Раз вы недавно знакомы, то большего и не требуется, и непременно из pro-shop в Лос-Альтосе, где тебе не выписывают чек и в случае чего можно эту футболку без проблем поменять, даже если вскрыта упаковка. Тогда, перед его первым днем рождения в Лос-Альтосе, я знала о Тано не так уж и много, например, что он страстный игрок в теннис. Так что большинство приглашенных имели отношение к этому виду спорта. Роберто Канепа, председатель теннисного комитета, со своей женой Анитой. Фабиан, тренер Тано, с невестой. Альфредо Инсуа — он был до приезда Тано лучшим теннисистом нашего поселка, но после трех проигранных подряд партий стал заниматься гольфом — с женой Кармен, которая вместе с Тересой занималась организацией турниров по бурако в пользу детской столовой в Санта-Мария-де-лос-Тигреситос. Не имели отношения к теннису только Малена и Луис Чьянки, жившие в соседнем доме, они подружились с Тересой, потому что их дети вместе ходили в школу. И еще Мариана и Эрнесто Андраде, они совсем недавно переехали в наш поселок, но Тано был с ними знаком раньше по одному делу, которое Андраде помог ему уладить. Тут не было родственников или тех, кто жил не в Лос-Альтосе, а в другом country club такого же уровня.

— Бывает, что наприглашают разных людей, те оттуда, эти отсюда, никто друг с другом не общается, все только ходят без толку из угла в угол, — сказала Малена, выбирая себе канапе с подноса, который держала перед ней служанка.

— Да, и в конце концов, людям это может быть неудобно, потому что надо же приехать сюда, а это два-три часа дороги, ночью, в среду… лучше устроить для них асадо в выходные, — согласилась с ней Тереса.

И тут она заметила, что служанка ничем не занята:

— Принеси еще вина, Мария.

— Это ты сейчас говоришь, когда вы только переехали. Через пару месяцев вы вообще перестанете приглашать гостей из других мест. Они занимают весь дом, приезжают на асадо к полудню и сидят до глубокой ночи, хорошо если не остаются ночевать. Ездят, как к себе в загородный дом, ужасно, — добавила еще одна дама.

— Скажи, а служанка у тебя откуда?

К этому моменту мужчины собрались в свой кружок, а женщины — в свой. Все, кроме меня. Мне нравится быть в курсе всего. Когда я стою рядом с женщинами, интересно, о чем разговаривают мужчины, когда беседую с мужчинами, любопытно, над чем смеются женщины. Я могу с легкостью поддерживать разговор как о туфлях и сумочках, так и о росте индексов на бирже, падении процентных ставок, курсах валют и преимуществах и недостатках МЕРКОСУРа. [9] Все эти темы мне одинаково безразличны. Я сидела на подлокотнике кресла Рони, который обсуждал с Луисом Чьянки особенности финансирования своего нового проекта, когда вдруг заметила, что Тереса с преувеличенно загадочным видом отделилась от группы женщин. Я проследила за ней глазами. Тереса скрылась в коридоре, ведущем в комнату прислуги. Через пять минут она вернулась с победной улыбкой. За ней шел фокусник.

— Дорогой, у тебя уже все есть, так что в этом году я хочу подарить тебе немного волшебства!

Тереса улыбнулась, маг тоже заулыбался, стоя за ее спиной. Тано улыбаться не стал. Мне стало неловко, будто я виновата в том, чему стала свидетельницей, в том, что сижу здесь и смотрю на все это. «Даже если ты убедишь себя, что отвечаешь только за свои поступки, помни: наблюдение тоже приравнивается к действию», — записала я в своей красной книжке в тот вечер. Это длилось какой-то миг, но показался он вечностью. Тут мне пришло в голову захлопать в ладоши, словно мы прослушали целую речь. Я оглянулась по сторонам в поисках поддержки. Остальные тоже зааплодировали, не так горячо, но уверенно. Даже Тано в конце концов присоединился к аплодисментам. У меня отлегло от сердца, хотя и болели руки: кольцо, которое я выиграла на последнем турнире по бурако, перевернулось камнем внутрь, и при каждом хлопке тот больно врезался в ладонь.

Маг начал свое представление, а Тереса подошла к мужу и села рядом с ним. Я сидела неподалеку, напротив него, и могла читать по губам.

— Кто тебя просил устраивать такое? В следующий раз спроси меня.

Он говорил спокойно, глядя прямо перед собой, но твердо. Остальной разговор можно легко себе представить, так что я отошла налить себе вина. Я еще раз ощутила всю силу спокойного и уверенного голоса Тано. Конечно же сейчас я его не слышала, но чувствовала, что он звучит так же, как и тогда, когда он сказал: «Я хочу этот участок». Я задумалась о своем голосе. О том, как я кричу. А мои крики не действуют ни на кого — ни на Рони, ни на Хуани. Но я все равно кричу. Скорее для того, чтобы выпустить пар, а не для того, чтобы на меня обратили внимание. «Вот бы мне научиться этому у Тано», — подумала я тогда, на том первом дне рождения. Когда я проходила мимо с бокалом вина, Тано мне улыбнулся. Я улыбнулась в ответ. Села на пол в первом ряду. Представление было самым обычным. Маг в поношенном костюме и с затасканными шуточками, которые он произносил абсолютно нечленораздельно, ни на кого не произвел впечатления. Все равно я зааплодировала, и остальные присоединились ко мне. К тому времени я уже сняла кольцо и положила его в карман брюк. Иногда я оглядывалась на Тересу и Тано, сидевших рядом. Тано положил ей руку на плечо, так что было непонятно, то ли он держит ее, то ли обнимает.

— А сейчас мы сможем увидеть, как наш именинник тоже покажет фокус, — сказал маг.

Тано не пошевелился, словно речь шла не о нем.

— Это вы именинник, да?

— Нет, — сказал Тано. Так, как умел сказать только он.

Маг не знал, что ему делать, Тереса растерянно взглянула на мужа, но ничего не сказала. Тано, напротив, продолжал вести эту игру абсолютно спокойно. Остальные же не могли понять, смеяться им или начинать тревожиться, и никто не хотел рисковать, принимая ту или иную сторону. Я, кажется, догадывалась, как стоит поступить, но все не могла решиться. И тут Рони сделал то, на что я не осмелилась. Меня поразило это единство мыслей, хотя мы уже давно перестали понимать, почему до сих пор остаемся вместе. Мы жили так, будто позабыто все, что когда-то нас объединяло, кроме четкого и негласного распределения ролей и обязанностей, которое связывало нас сильнее, чем страсть или нежность. Рони встал и сказал: